- Сергей Адамович, Ваша реакция на новый закон о ФСБ, разумеется, отрицательная?

- Конечно, хотя ничего удивительного здесь нет. Я не очень-то и следил за процессом принятия документа, — заранее было ясно, что его примут, и что президент неминуемо подпишет этот странный закон, который по его же инициативе и рассматривался.

Моя точка зрения: эти поправки неправомерно расширяют полномочия ФСБ. По сути дела, в нашей стране восстанавливается политическая полиция, — хотя и мягкими, техническими средствами. Это пытаются оправдать такой логикой – дескать, если человек ходит по краю пропасти юридической, то, может быть, его следует предупредить об этом?

Но это пустые слова. Как ни крути, а это признание того, что Федеральная служба безопасности интересуется и будет интересоваться взглядами людей, находящихся в оппозиции к нынешней власти.

- Можно ли здесь найти параллели с жизнью в СССР? Тогда ведь вызывали в КГБ для беседы тех, кого потом посадили в тюрьму, или, может быть, не посадили? И в начале 1990-х от такой практики отказались.

- Разумеется. Кого-то приглашали прямо в КГБ, а кого-то – для начала вызвали «на треугольник» по месту работы. На любом предприятии и в учреждении был такой «треугольник», куда входили директор, секретарь месткома, то есть, профкома, и секретарь парторганизации. Причем, вас могли вызвать, даже если вы и не член правящей партии КПСС, — и парторг с полным правом вел с вами беседу, что вы допускаете неправильные действия, которые могут быть использованы врагами нашего государства.

Порой такие собеседования имели эффект, с точки зрения власти, положительный. Они пугали людей, — и человек, осмелившийся было спорить с властью, говорил: «Все это никаких результатов не дает. Наша активность совершенно бессмысленна. Вот, меня вызывали, и я им прямо сказал, что я от существа своего протеста не отказываюсь, но я совершенно не предполагал, что это льет воду на мельницу наших западных противников. И я об этом искренне сожалею». Вот так бывало. Наверное, наша власть ожидает чего-то подобного.

- А с вами проводились такие беседы?

- Со мною лично – нет. Меня не вызывали ни на «треугольник», ни в КГБ, правда, мне оттуда предупреждения передавались приватно. Например, через Юлия Даниэля, которого действительно вызывали. Как-то Юлию Марковичу сказали – мол, передайте вашему другу, что он не о двух головах. Это про меня.

- Наверное, увещевания и предостережения – это все-таки рассчитано на людей колеблющихся? 

- Да, вряд ли это может остановить по-настоящему идейных оппозиционеров. Тем более, что никаких юридических последствий для человека такие собеседования вроде бы не должны иметь. С формальной точки зрения. Другое дело, что будущий суд – если вас ваша деятельность приведет все-таки на скамью подсудимых – конечно, будет знать о беседах с вами и полагать это некоторой характеристикой вашей личности. Но что же вы хотите от меня, коли я открыто говорю и пишу, что думаю – имея на то полное конституционное право!

Зато собеседования, вероятно, будут «отсекать тех, кто на подходе», кто еще не все для себя решил. Власть очень обеспокоена общественной активностью, — несмотря на все попытки этой власти выглядеть либеральной и гуманной. Вот, для колеблющихся – это тормоз: ты, мол, сиди лучше у себя на кухне, а на Триумфальной площади – не надо, и на радио тоже. В общем, это возврат к тому «двойному дну», с которым жили многие советские люди: с женой своей ты один человек, а на работе, на публике – другой.

- Но ведь поправки мотивировались борьбой с терроризмом. Может быть, потенциального террориста есть смыл предостеречь, пока он еще не шагнул в пропасть?

Нет, потенциального террориста, если уж до этого дошло, надо допросить, как положено. А не говорить на собеседовании: «Дорогой товарищ, доводим до вашего сведения, что терроризм – это плохо». Если у вас есть подкрепленные подозрения, что некто склонен к террору, — значит, допросите его. И если, ваши подозрения не подтвердятся, то извинитесь. А уж если подтвердятся, примите процессуальные меры.

Если же вы начинаете утверждать, что г-н Ковалев своими суждениями провоцирует кого-то на террористические действия – то об этом я с вами говорить не хочу. Давайте для начала разберемся, правду я говорю или нет. Давайте в суде разберемся, не виновен ли я в клевете. Вот и все дела. А указывать мне, что и кому я должен или не должен говорить, ни к чему. Я взрослый мальчик и достаточно дееспособен.

Не исключено, что первым инновационным проектом блогера Медведева в интернете будет введение цензуры. И все ради распила бабла.

Во всяком случае, на прошлой неделе «Газета.ру» опубликовала презентацию проекта «Национальной поисковой системы», который впервые был представлен на закрытой коллегии Минкомсвязи в марте, а потом — на заседании комиссии по модернизации экономики 13 мая.

Как следует из презентации, государственный поисковик будет стоить 3,3 млрд руб., в основном государственных. Через десять лет он станет «основной точкой входа в Интернет», а преимущество его заключается в том, что он «сможет обеспечивать доступ к безопасной информации, фильтровать сайты с запрещенным контентом».

Во-первых, напомню, что национальный поисковик в России существует. Это — yandex.ru. Россия — одна из немногих стран, где национальный поисковик выдержал соревнование с google.

Во-вторых, написание программ по определению является самым конкурентным из всех конкурентных видов деятельности. Здесь выживают лучшие – rambler умер, yandeх выжил, yahoo умер, google выжил. Поэтому создание национального поисковика — это такой же бред, как создание национальной чашки.

Представим себе, что президент Медведев в рамках модернизации объявил программу создания «национальной чашки» за 3,3 млрд рублей. Дальнейшее понятно: 3,2 млрд распилят, на остаток закупят устаревший заводик по производству сит, на сито налепят лик Путина, а чтобы окупить проект и впарить сито вместо чашки, придется запретить пить из всех чашек, кроме тех, что изготовлены в рамках проекта «национальная чашка».

В переводе на ситуацию в Интернете. Два главных нынешних российских поисковика yandex (62,8% рынка) и google (21,9% рынка) живут за счет контекстной рекламы, которая так же неподвластна власти, как процесс выбора чашки в магазине. Если бы они жили за счет Газпрома и ЛУКОЙЛа, то можно было бы вызвать ЛУКОЙЛ на ковер и приказать отдавать деньги только национальному поисковику. Но они живут за счет каждой парикмахерской.

Сделать госпоисковик «основной точкой входа в интернет» можно, только запретив все остальные.

Впервые утечка сведений о проекте создания «Национального поисковика» произошла в марте на страницах «РБК Дейли» и сводилась, собственно, к тому, что государство даст компании «Ашманов и партнеры» 100 млн долл. на поисковик.

Игорь Ашманов свою первую поисковую систему разработал для «Медиалингвы», но рынок ее не очень востребовал. Потом Ашманов ушел в «Рамблер». До того как Ашманов туда пришел, «Рамблер» был лучшим русским поисковиком. После того как туда пришел Ашманов со своей поисковой машиной, «Рамблер» проиграл «Яндексу».

Некоторое время назад государство доверило Ашманову важную задачу — разработку сайта «Здоровая Россия» за 40 млн рублей. Потом грянул скандал: оказалось, что трафик сайт закупал в обменных сетях, причем не где-нибудь, а у ашмановской же новостной поисковой машины «Новотеки». Видимо, по итогам этого пилотного проекта и было решено, что Ашманов — правильный человек для создания национального поисковика.

Свою философию национального поисковика г-н Ашманов изложил на «Эхе Москвы». Согласно этой философии, западные поисковые системы являются орудием врагов России — Google «давно уже работает со спецслужбами». А окупаться новый национальный поисковик и не должен: его просто надо поставить во всех ведомствах и государственных компаниях.

Теперь, впрочем, говорят, появились и другие кандидаты: понятно, что такая важная тема, как создание поисковика на госденьги, не может быть исполнена одним патриотом Ашмановым. В России теперь патриотов много.

Это вот на что похоже. Есть компания Intel, которая лидер рынка. И есть AMD — труба пониже, дым пожиже. И вот представьте себе. Приходит AMD в Госдеп и говорит: в Intel — изменники Родины. Они микросхемы собирают в Китае и Индонезии. Надо сделать национальный чип. Ну, сначала Госдеп подкидывает AMD 100 млн долларов, их распиливают, потом миллиард, и их распиливают, а когда сумма зайдет за десятку и надо будет отчитываться, придется посадить все руководство Intel за шпионаж и запретить пользоваться чипами Intel под страхом обвинения в измене родине.

Главное во всей этой истории — то, что на рынке нету спроса на будущий поисковик. Вот невозможно даже каким-то образом обосновать, зачем потребителю, при уже существующих поисковых системах, еще одна, созданная на государственные деньги, причем человеком, доселе создававшим те поисковые системы, которые не выдержали конкуренции.

Тут я хочу напомнить, что когда в СССР отменили запрет на кибернетику и она стала развиваться, то в начале 60-х была построена троичная ЭВМ. Она использовала троичный код: 0, 1, -1, и это имело определенное преимущество перед западными двоичными компьютерами. От троичного кода в советских компьютерах отказались по одной-единственной причине: они плохо совмещались с западными, а Запад ушел вперед.

То есть даже в 70-е советские ученые понимали, что не надо изобретать велосипед.

Этим советская система отличается от путинско-медведевской. В СССР отказались от троичных компьютеров, потому что на Западе уже были двоичные. Модернизация по Медведеву — это создание национального поисковика, национальной операционной системы и национальных кириллических доменов, которые никому не нужны, кроме киберсквоттеров