в первые несколько дней 2000-го года почти все президенты республик и губернаторы отрапортовали о своей поддержке Путина. Брыкались ещё в конце 1999, когда было не до конца ясно, кто будет следующим, а сразу после новогодних праздников, даже между ними, кажется, выстроились в очередь публично (!) выражать преданность. Причём одними из самых первых были Рахимов и Шаймиев. Я не придумала другого объяснения. Они ведь до этого никого так не боялись.
А насчёт Пиночета очень хорошо помню. Особенно высказывания и статьи Найшуля. Без Путина, конечно. Ещё в 90-х.
Но я думаю, что дело не только в том, что они боялись народа. Они, видимо, опасались, что кое-кто из обделённых, но имеющих кое-какое влияние может сделать попытку получить полномочия, достаточные для хотя бы частичного перераспределения. При поддержке народа, разумеется.

Да, они выстроились не потому,что боялись, а потому, что хотели выразить свою лояльность и заняться уже дележом собственности не отвлекаясь на политику. Просто это их система устраивала, им тоже казалось, что они теперь хозяева на своих территориях. Да собственно так и было, вон сколько они сидели и их не могли сковырнуть, да некоторые и сегодня сидят и  не бояться ничего. Никакой компромат им не страшен. Илюмжинов и Дарькин, не говоря уж о Кадырове.
Да и те, кто ушел, ушли миллиардерами, причем гарантом сохранения своих капиталов признали Путина.
Нет, система, которую они строили не обманула их ожиданий.

Колесников профессионально отработал. Молодец.

Разве? Путин сказал ЧТО хотел и КАК хотел. Колесников ни разу не посмел указать на явную неправду, даже намеком.
Или это насмешка?

А они друг другу наследуют.

это вранье сделано для людей, которые рады "мочить в сортире".

Колесников ни разу не посмел указать на явную неправду, даже намеком.

не заметил, обратили ли внимание на то, что это интервью уже для предвыборной кампании?

Не задача журналиста указывать на вранье, его дело заставить высказаться  интервьюируемого по интересующему людей вопросу...

научный либерализм поможет неопытным, но пытливым умам понять, что к чему.
и делать жизнь с кого.
и усталым, но довольным - сделать правильные выводы.

Че? Проехали!
В "Запорожец" к Владимиру Путину я сел на Гагаринской площади, проголосовав на дороге. Охранники, посыпавшиеся из соседних машин, возражали, но я показал им ксиву обозревателя "Граней", и это, как всегда, произвело сильное впечатление. Да и Путину, судя по улыбке, мелькнувшей на его невеселых губах, надоело в одиночестве крутить баранку своей "малютки". Премьер-министру явно хотелось выговориться. Должно быть, как в давние времена, когда он подрабатывал частным извозом.

- Халтурить стали в своих статейках, - заметил он в начале разговора. - Строку гоните.

- Давайте о настоящем поговорим, - предложил я, уклоняясь от этой малоприятной темы. - О том, что действительно волнует читателей. О вашей деятельности.

- Давайте, - согласился Владимир Владимирович.

- Жалеть потом не будете? - на всякий случай уточнил я, демонстрируя профессиональное благородство, но уже пристегнувшись ремнем и включив диктофон на запись.

- Жалеть мне не о чем, - жестко ответил премьер. - Все я правильно делал. И сейчас все правильно делаю. И дальше буду все правильно делать.

По совершенно пустому и безлюдному в этот дневной час московскому центру мы мчались с какой-то космической скоростью, и я подумал, что мы как бы въезжаем в последнюю осень.

- Вы правда не знали, кто такой Шевчук?

Собеседник за рулем слегка поморщился.

- А почему я должен был знать, кто он такой? Мне сказали, что петь никто не будет. Как вас по батюшке?

- Исакыч, конечно.

- Я люблю, когда поют за столом. "С чего начинается родина, с картинки"... - запел Путин, но тут же оборвал себя. - Шевчук не петь пришел, а раскрутиться за мой счет. Да таких шевчуков в Питере знаете сколько, талантливых, наглых, оппозиционно настроенных? Ну, он сказал, я ответил, че теперь вспоминать-то?

- А хороший разговор получился, - сказал я.

- Я не вправе давать оценку такому разговору, - строго ответил премьер, и стало ясно, что эта тема для него навсегда исчерпана.

- Еще про демонстрации хочу спросить, - поспешно заговорил я. - Зачем их запрещают и разгоняют.

Человек за рулем пожал плечами.

- Послушайте. Поверьте мне: я этого не знаю! Честное чекистское слово! И Шевчука не знаю, и Лимонова, и Немцова, и Пономарева, и Алексееву, и Милова, и Шендеровича, и этого...мм... Мохнаткина. Никого не знал, не знаю и знать не буду. Знаю только, что ходить надо только на разрешенные митинги, а если ты пришел на запрещенный, то и схлопочешь по хлебалу. Вот в Лондоне, знаете? Пришел, встал не туда с плакатом - и сразу по хлебалу! И в Нью-Йорке! И в Хельсинки! И в Дрездене! А если пришел, куда разрешили, то и митингуй на здоровье, и никто тебя не тронет. У нас ведь свобода, че!

- А вот Ходорковский сидит, - произнес я, не глядя на собеседника, и он вдруг так вильнул рулем, ударив следовавший за нами бронированный джип, что тот скатился в кювет.

- Он че, правда сидит? - изумился Владимир Владимирович. - Я уж думал, что давно вышел.

- Второй процесс идет, - сообщил я премьеру. - В конце года кончится, лет на 15 закрыть могут, а то и...

- Не, правда, что ль? - хватался свободной рукой за голову председатель правительства. - А я и не знал! Да быть не может! Ну, вы меня ужасно огорчили. Надо же... А за что сидит, не знаете? Жалко, что не знаете.

Мы уже подъезжали к месту, где группу старушек с плакатами "Путин, спаси и сохрани!" окружали тысячные толпы секьюрити, и я спросил напоследок: "А кто станет президентом в 2012 году?"

- Или я, или Димон, - легко ответил премьер на этот легкий вопрос. - А че, разве неясно.

- Нехорошо как-то, - робко сказал я. - Все-таки свободные выборы. Всенародное волеизъявление. Конституция.

- Да ты че, Исакыч, - улыбнулся премьер-министр. - Да так ведь повсюду. Буш Буша назначает и Маккейном погоняет. Шредер вон Меркель назначил. Ширак сказал французам, чтобы они Саркози выбрали, французы так и сделали. Ким Ир Сен Ким Чен Ира назначил, а тот сейчас сынишку, Ким Чон Уна, в Пекин повез, знакомить с китайцами. Всюду так. У нас еще хоть интрига.

Тут он, добравшись наконец до людей, резко затормозил и опять удивился: откуда люди? Мне вообще показалось, что он не совсем понимает, откуда ехал, куда приехал и где живет. Но это было мое глубоко субъективное мнение, которым я не стал делиться с собеседником, да и читателю не хочу навязывать.В конце концов, от водилы лишних знаний не требуется. Лишь бы мы с ним к месту приехали. А мы приехали.

- До свидания, Владимирович, - сказал я, прощаясь.

- Стольник, - небрежно бросил он и, честно отсчитав сдачу, приветственно помахал рукой.
Илья Мильштейн
30.08.2010 11:44

Пример: в тот момент, когда Путин сказал, что не знал Шевчука, я бы его спросил: а кого он знает/знал в попмузыке? Кто был его кумиром?