Это что означает, если перевести на русский?

А вот это?

опередили!

Вот на иврит это невозможно перевести. На иврите ЗНАТЬ и УМЕТЬ - это одно слово - ЗНАТЬ.
Помните, я рассказывал, что обучаю ивритоговорящего мальчишку русскому языку? Так вот, ему я объяснил, в чем разница.

На иврите вместо фразы УМЕТЬ ЧТО_ЛИБО ДЕЛАТЬ, говорят ЗНАТЬ ЧТО_ЛИБО ДЕЛАТЬ.
знаю говорить, знаю петь, знаю плавать и т.д.
Я ему объяснил так: - Помнишь, английскую фразу НОУ ХАУ? Знать как. Так вот русское слово УМЕТЬ = ЗНАТЬ КАК.
- Он понял.

Есть и наоборот,слово, которое пришлось освоить мне на иврите.
На русском ЗНАТЬ ЧТО_ЛИБО и ЗНАТЬ КОГО_ЛИБО - это одно и то же слово ЗНАТЬ. На иврите это два слова.
Но до меня все-таки дошло, что нужно употреблять два слова, а не одно.
Потому что можно попасть в неудобное положение. Ведь если ты говоришь на иврите, что ты ЗНАЕШЬ такую-то даму в значении №1, то это звучит так, как-будто ты хвастаешься, что ты познал ее, и можешь схлопотать по морде

Я тут покопался и нашел рассуждения философа на тему:

Знание и понимание

Г. Нуждин (МГУ)   http://www.philosophy.ru/library/nuzhd/mayo98.html

1. Мы привыкли к тому, что знание направлено на мир, а понимание на текст, мысль. В этом случае их трудно связать друг с другом. Однако в рамках феноменологической традиции, когда понятие о "внешнем" мире исключено из рассмотрения, знание и понимание уравниваются в правах, поскольку соотносятся исключительно со значениями феноменов.

Говоря об области значения, нам необходимо различить два вида деятельности, ответственные за поддержание и обновление системы значений. Первый мы традиционно назовем знанием, поскольку оно предполагает востребуемость и воспроизводимость. Второй мы назовем пониманием, с одной оговоркой. В обыденном языке "понимание" отождествляется с двумя разными вещами - с процессом, направленным на прояснение непонятного и с результатом, "наличным пониманием". Поскольку "наличное понимание" можно воспроизвести, с ним можно работать, мы будем отождествлять его со знанием, а в область понимания включать только деятельное понимание, акт. Значение может считаться новым, только если оно образует новую категорию с некоторыми уже известными значениями.

2. Отметим, что знание, фактически, есть способ, которым мы воспринимаем мир. Хотя различие между знанием и умением очевидно - первое можно вербализовать, систематизировать в виде теории - в одном важном для нас аспекте они совпадают. И то, и другое есть некая консервативная система, фиксирующая и определивающая наше видение мира и взаимоотношения с ним. И то, и другое своей деятельностью создают сферу ожидаемого: скажем, знание о смене времен года заставляет нас загодя готовиться к зиме, предполагая похолодание, умение ездить на велосипеде заставляет нас наклоняться на поворотах, предполагая падение в противном случае и т.д.

Однако реальность может не совпасть с ожиданием (например, зима будет очень теплой). Любое замеченное отклонение реального от ожидаемого мы назовем событием.

Зачем нужна оговорка "замеченное"? Потому что ожидаемое может вытеснить реальное (что, конечно, невозможно фиксировать). Предположим, мы знаем (по инструкции) как дойти до театра. В инструкции фигурирует ориентир - красный 11-этажный дом. Обнаружив на ожидаемом месте розовый 11-этажный дом (за день до спектакля его перекрасили), мы можем либо заметить, что он "не того цвета", либо не обратить на это внимания. Тогда о событии можно говорить только в первом случае.

Что представляет собой событие? Возникновение выбора между двумя альтернативами: ожидаемой и реальной. Выбор требует решения. Либо мы полагаем, что новая альтернатива нерелевантна, и тогда мы должны объявить это чудом (непредвиденным). Либо, что она релевантна, это значит, что мы ошиблись, и нам надо вернуться и все проверять заново.

Заметим, что в результате исполнения инструкции новая альтернатива (дом может быть розовым) встроится в систему знания при любом исходе. Нового знания, однако, не возникнет, если события не было (не заметили, что дом перекрасили, но успешно дошли). Под исполнением мы будем понимать процесс следования инструкции, сопровождаемый реальным выбором - т.е. событием. Если мы дошли по инструкции, не задумываясь (как мы обычно доходим до дома), исполнения как деятельности по выбору не было - у нас не было никакой возможности выбора. И напротив, реальное исполнение всегда предполагает изменение структуры значения за счет новых альтернатив, а значит, реальное исполнение - это понимание.

Предположим, мы знаем доказательство некоей теоремы. Можем ли мы воспроизвести его? Что за вопрос! Ведь мы знаем все логические ходы доказательства. Но понимаем ли мы его? Почему Пуанкаре утверждал, что "чтобы понять доказательство мне нужно всякий раз доказывать его заново"?

3. Под пониманием Пуанкаре имел в виду процесс раскрытия доказательства в систему альтернатив (осознание альтернативного утверждения, с которым надо "бороться"). Такая деятельность неизбежно должна быть исполнением - иначе в ней не было бы реальных выборов, а значит, и реальных альтернатив. Поэтому можно сказать, что понимание в смысле Пуанкаре обязательно сопровождается пониманием нашем смысле.

Понимание как деятельность возникает лишь когда что-то непонятно. Если в формулировке теоремы нет сомнений, если не предположить, что "вообще-то могло бы быть иначе", доказательство теряет смысл, становится тавтологией. Оно не способно быть решающим, убеждать - ведь убеждение уже налицо! Смысл теоремы Пифагора пропадает, если мы не догадываемс о том, что, скажем, в остроугольном треугольнике сумма квадратов любых двух сторон больше квадрата третьей.

Отметим удивительный факт. Пусть мы вновь пошли в театр, минуя (розовый) 11-этажный дом. Произошло событие? Нет, ведь мы и так ожидали, что этот дом будет розовым. Аналогично с доказательством. Однажды понятое, раскрытое в систему альтернатив утверждение, может показаться уже понятным, не требующим дальнейшего раскрытия. Может, конечно, случиться и обратное: проходя мимо той 11-этажки, мы замечаем возможность свернуть и пойти другим путем. Появился реальный выбор. Если нам интересно, мы попытаем счастья и, возможно, найдем иной путь к театру. В доказательстве мы тоже можем вдруг задаться вопросом: а нет ли здесь иной возможности? А все ли возможности мы исчерпали? Подчеркнем, что в математике, где всегда неясно, дошли ли мы до цели, основные ошибки возникают, когда мы не учли все возможности. Но способны ли мы учесть их все?

Поскольку деятельность исполнения основана на выборе, для нас важно, способны ли мы этот выбор, эту новую альтернативу заметить. Есть тонкое доказательство того, что все тупоугольные треугольники равнобедренные. Оно основано на (привычном, но неверном) факте, что серединные перпендикуляры всех треугольников пересекаются внутри треугольника. Однако, если мы на практике почти никогда не имели дело с тупоугольными треугольниками, нам вряд ли удастся непосредственно заметить эту альтернативу (внутри или вне).

4. Пусть я доказываю теорему. Я думаю над ней месяц, другой. Многократно мне казалось, что я уже все доказал, и всякий раз всплывала новая альтернатива, которую я должен был раскрыть, показать, что она недействительна. Существовало ли понимание все эти месяцы? Или оно "приходило" и "уходило" в самые неподходящие моменты - на трапе самолета (Пуанкаре), прямо перед сном (Гротендик)? Или, скажем, разговор, который мы вели полгода назад - где таился его предмет, ведь мы с такой легкостью можем вернуться к той теме, хотя подробности вчерашней беседы с той же легкостью уже позабыты?

Свойство понимания неожиданно появляться, тайно тлеть, чтобы ярче вспыхнуть, мы назовем мерцанием. Наше предыдущее рассмотрение показало, что суть мерцания - в невозможности субъекта поставить реальную альтернативу по собственной воле. Т.е. нет достаточных условий понимания. Однако есть необходимые.

5. Вспомним текст Введенского: "Пускай бегает мышь по камню. Считай только каждый ее шаг. Забудь только слово каждый, забудь только слово шаг. Тогда каждый ее шаг покажется новым движением. Потом, так как у тебя справедливо исчезло восприятие ряда движений как чего-то целого, что ты называл ошибочно шагом (...), то движение у тебя начнет дробиться, оно придет почти к нулю. Начнется мерцание. Мышь начнет мерцать. Оглянись: мир мерцает (как мышь)."(1) О чем этот отрывок? О том, что пристальное внимание разрушает привычную структуру значений, знания о мире. Обэриутов ужас возникает, когда мы упорно вглядываемся в привычное, пока оттуда не выглянет нечто неизвестное. Однако - главное! - свойство значимости, предметности не пропадает. Мы продолжаем полагать за знаком некое значение однако его структурные связи меняются под влиянием внимания, вглядывания.

Пристальное вглядывание - это способность, без которой нет понимания. Оно актуализирует предмет как неясный, подверженный изменению, и позволяет нам увидеть реальную альтернативу события. Если мы в первый раз идем по описанию, без пристального вглядывания мы просто заблудимся, не заметим нужного ориентира, проскочим поворот. Научившись ходить по улице, нам уже не нужно вглядываться во все детали. Однако при попытке объяснить кому-то маршрут, мы столкнемся с необходимостью заново исполнить его, пристально вглядываясь в дорогу. И в результате исполнения на ней появятся ответвления, повороты... Однако мы можем не заметить каких-то альтернатив. Это зависит от глубины пристального вглядывания. Чем глубже оно, тем большая часть маршрута станет для нас актуально непонятной, начнет мерцать, что принудит нас к раскрытию этой неясности. Ни один предмет не может быть дан нам реально без актуализации пристального вглядывания.

Однако необходима и вторая способность: способность согласиться на выбор, диктуемый событием, признать и исследовать новую возможность. Эту способность мы назовем интересом. Интерес, по сути, есть деятельность полагания новой альтернативы. Он возникает вместе с вопросом "что это?" Пристальное вглядывание разрушило привычные контуры (мышь перестала бежать), а интерес вновь собрал их в неведомое пока что. Однако можно заинтересоваться и привычным. Скажем, открытие неевклидовой геометрии произошло не в силу обнаружения реальной альтернативы евклидовой (что произошло позже), а в силу полагания ее возможности (новый пятый постулат).

Отсюда вытекают две модели понимания. Либо мы замечаем новую альтернативу (например, слышим странное, немыслимое утверждение), либо мы полагаем таковую ("Протагор умен, значит, он сказал это не зря"). Только первая из этих способностей мерцает.

6. И последнее. Может показаться, что задание инструкции, изложение доказательства, определение также приводят к пополнению знания, не являясь при этом пониманием-исполнением. Однако это не так - ведь мы можем говорить о появлении новой альтернативы лишь когда появляются новые оппозиции с какими-то прежними альтернативами. Так, Голландия не является чем-то новым по сравнению с Нидерландами. Можно привести еще один пример:

А: Как дойти до театра?

С: Дойдете до горсовета, оттуда направо до перекрестка, дальше налево. Ясно?

А: Да, спасибо. Ты понял, как идти?

В (спутник А): Да. А где этот горсовет?

А: Не знаю.

Казалось бы, инструкция-определение создала новое знание - путь к театру. Но так как альтернатива "горсовет" не была включена ни в какую структуру, "знание" этой инструкции - кажущееся. Им нельзя воспользоваться, пока эта альтернатива не прояснится.

Резонный вопрос: какой же смысл имеет зафиксированное решение задачи, если оно не облегчает процесс решения-исполнения? Ясно, что, исполняя решение, мы встаем перед рядом уже наличных альтернатив, которые нужно заново переосмыслить и актуализировать как результаты выбора. Поэтому по сути наличные альтернативы являются не решением, а условием задачи, которую нужно исполнить этим вот конкретным способом. На самом деле, усложняя с помощью решения условие, мы упрощаем осмысление и постановку задачи, поскольку исходная целостность задачи разбивается на множество (более простых) подзадач. При этом устраняются ошибки постановки задачи.

(1) А. Введенский. Полное собрание произведений в двух томах. Т.2, М., 1993, с.80

Как построить искусственный интеллект, если не давать определения словам? - Можно, если создать алгоритм, который сам собирает такие определения, отбрасывает лишние подробности и сводит несколько вариантов определений в один вариант.

размышления вслух

Вы понимаете язык, которым написана книга, можете предполагать, что поймёте мысли автора, но пока не прочли, понять сказанное в ней невозможно. Даже если Вы из прошлого опыта имеете основания полагать, что ничего нового автор не скажет, всё равно это только предположение. Так что понимание без знания в данном случае невозможно.
Знать, но не понимать, можно, если пользоваться одним из значений слова "знать". То есть можно заучить наизусть текст и в этом смысле "знать" его, но не понимать. Лишенка не могла иметь в виду этот смысл, поскольку много таких формул, как она привела в пример, заучить без понимания невозможно. А понимая, вероятно, можно их построить, восстановить. Это и есть знание.

Я не знаю такого высказывания Шрёдингера, кроме того, не знаю немецкого языка. Можно только предполагать, что оно означало (если существовало именно в таком виде).

Отредактировано optimistka (27-11-2010 12:05:20)

С благодарностью.

Мне достаточно словарей, чтобы понимать русскую речь.

Виталий Лозовский

Знание и понимание с сайта http://www.ikps.ru/   

«… Знание и понимание - вещи качественно различные. Можно знать, что курить вредно, и продолжать это делать всю жизнь, каждый раз находя все новые и новые аргументы для самообмана. Понимать же, что курить вредно и продолжать курить НЕВОЗМОЖНО. Можно знать и даже видеть, что другой человек имеет основания для другой точки зрения и другого поведения, и возненавидеть его за его убеждения. Понимать же и ненавидеть НЕВОЗМОЖНО. Можно знать, что прогулка ночью по кладбищу ничем не отличается от прогулки по своей спальне, но, тем не менее, вздрагивать от каждого шороха. Понимать это и одновременно бояться НЕВОЗМОЖНО. Можно знать, что тебя рано или поздно ждет смерть. А можно ПОНИМАТЬ это.

Понимание - это результат действия не только ума, НО И ДРУГИХ ЦЕНТРОВ ЧЕЛОВЕКА, ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ ЕГО ПОВЕДЕНИЕ - эмоционального и двигательного. Для того, чтобы знание превратилось в понимание необходимо совершить определенные действия - донести эти знания до остальных центров, причем в ПОНЯТНОЙ ИМ ФОРМЕ, что очень важно. И только тогда знания превратятся в понимание. Использование даже двух центров не даст качественного скачка. Раздражитель (шорох в темноте на кладбище) может быть уже не вызывает у вас прежней эмоциональной реакции, но тут добавляется вспышка света и вы в один момент оказываетесь далеко за оградой. Это еще далеко не понимание.

Иногда (понимание) с людьми случается, но происходит это скорее случайно. Похвастаться тем, что понимание было достигнуто сознательно, могут единицы.

Во-первых, для этого надо, по крайней мере, знать (умом), что есть понимание.

Во-вторых, надо знать, как донести знание до всех центров человека, которые отвечают за его поведение.

И, в-третьих, - это надо сделать.

Каждый из трех пунктов требует большой целенаправленной работы и вероятность того, что это произойдет само собой, "на шару", даже по поводу какой-то глупости, типа пребывания на кладбище, близка к нулю. Что говорить о вещах более масштабных…»

Понимание – это осознание своего знания. Чтобы достигнуть понимания чего-то надо научиться это осознавать. Это только на первый взгляд кажется простым…

Знать, что курить вредно, означает именно понимать, что курить вредно, но при этом сознательно продолжать курить.
Плохой пример, а стало быть и утверждение неверно.
СМ. словарь Ушакова выше.

Не всегда достаточно даже здесь. Бывает, что какое-то понятие является производным от других, которые, в свою очередь, весьма непросто определяются. Иногда требуется целая цепочка определений. Правда, можно сразу оговорить, что точное определение требует значительного времени и объёма текста и привести упрощённое, неточное, "на пальцах", с помощью примеров. Но для этого надо увидеть, что предполагаемые смыслы слов у разных участников обсуждения отличаются.
Я выше сказала, что тоже не люблю споры о словах, но это, наверное, неточно. Спор может быть вполне мирным. Наверное, я не люблю ссор из-за слов. А обсуждение слова может быть очень даже интересным.

честно говоря, никогда не умел общаться с кулибиными.

Мне кажется, это яркий пример того, как человек для каких-то целей сужает традиционные (во всяком случае, во многих сферах применения) значения слов "знание" и "понимание". Возможно, без этого разграничения трудно сформулировать мысль, которую он хочет донести до читателей. Это вполне приемлемый во многих случаях подход.
Кстати, в текстах по ссылкам, приведённым Космонавтом, есть некоторые различные оттенки в употреблении этих слов. Это оправданно, поскольку цели их использования тоже несколько различаются.