В этой книге описано то, что мне пришлось испытать летом 1902 года.
Я отправился на «дно» Лондона с чувством, свойственным каждому исследователю.
Меня убедят лишь факты, решил я, лишь то, что я увижу собственными глазами, а вовсе не поучения третьих лиц, которые не были на «дне», и даже не свидетельства очевидцев, побывавших там до меня.
Скажу еще, что к жизни «дна» я подходил с одной простой меркой: я готов был считать хорошим то, что приносит долголетие, гарантирует здоровье — физическое и моральное, и плохим то, что укорачивает человеческий век, порождает страдания, делает из людей тщедушных карликов, извращает их психику.
Я увидел много плохого, — это читателю будет ясно из моей книги.
Однако прошу не забывать, что время, которое я описываю, считалось «хорошим временем» в Англии.
Я увидел голод и бездомность, увидел такую безысходную нищету, которая не изживается даже в периоды самого высокого экономического подъема.
За летом пришла суровая зима.
Страдания и голод — голод в самом точном смысле слова — приняли столь широкие размеры, что общество не могло справиться с этим бедствием.
Безработные устраивали демонстрации, нередко свыше десяти демонстраций в день в разных концах Лондона.
Громадные толпы запружали улицы и громко требовали хлеба.
М-р Джастин Мак-Карти в своей статье в нью-йоркском «Индепендент» за январь 1903 года кратко охарактеризовал положение в следующих словах:
«Работные дома не могут вместить всех голодных, молящих каждый день и каждую ночь о пище и ночлеге. Благотворительные организации уже исчерпали все свои средства, стремясь прокормить вымирающих от голода обитателей чердаков и подвалов в тупиках и закоулках Лондона.
Сонмы безработных и голодных денно и нощно осаждают казармы Армии спасения в различных районах Лондона, но дать им пристанище негде и поддержать их силы нечем».
Меня обвиняют в чрезмерно пессимистической оценке нынешнего положения дел в Англии.
Должен сказать в свое оправдание, что я по природе самый что ни на есть оптимист.
Но человечество для меня — это не столько разные политические объединения, сколько сами люди

Цены и зарплаты в 1913-2010гг.сегодня в 9:49
Источник: opoccuu   
Гайдпаркер: Александр Правдин
344 просмотра
Рейтинг +219
Обсудить (136)

Дореволюционные жалования

и их эквиваленты в советских и современных деньгах

Очень многие задают вопрос, сколько  получали до революции русские люди, и на что хватало этих денег. Возьмем для примера жалование внетабельного канцеляриста, то есть чиновника, не достигшего даже чина коллежского регистратора. В рублях оно составляло 37 рублей и 24 с половиной копейки. В те годы существовал золотой стандарт, и каждый рубль содержал в себе 17,424 доли чистого золота, то есть 0,774235 г в пересчёте на метрические меры. Поэтому зарплата канцеляриста равна 28,836382575 грамма золота. Если мы разделим этот вес на нынешнее золотое содержание рубля – а рубль содержит сегодня 0,007494 грамма золота, то получим 38 479 рублей и 27 копеек по состоянию на 19 октября 2010 года.

История культуры в России вплоть до сегодняшнего дня шла необычным курсом. С того момента, как она вошла в Ойкумену около одиннадцати столетий тому назад, она всегда играла в мировых делах видную роль, как культурную, так и военно-политическую, хотя до сих пор Россия и не создала свою собственную цивилизацию. Три раза в течение тысячи ста лет она воспринимала иноземные цивилизации: сначала Скандинавскую, позже Византийскую, затем Западную, причем последнюю — сначала в либеральной, а затем в коммунистической форме. В культурном плане до настоящего времени она всегда была сателлитом, хотя и необычного вида. Она была сателлитом, который каждый раз предъявлял больше чем претензии иноземной цивилизации, втянувшей ее в поле своего тяготения. Скандинавская цивилизация была подавлена, как только Россия присоединилась к ней, так что в этой короткой первой главе российской истории Россия не успела отреагировать должным образом. Связь России с Византийским миром и Западом длилась дольше, и в каждом из этих двух взаимодействий цивилизация, воздействовавшая на Россию, в дальнейшем оказывалась вовлеченной в перетягивание каната, и каждый раз сателлит угрожал поменять роли взаимодействующих сторон, узурпировав себе место солнца и понизив изначальное солнце до статуса сателлита.

Это изменение отношений произошло в Византийском мире до истечения четырех с половиной веков, которые прошли между обращением России в православие в 989 г. и угасанием последних остатков Восточной Римской империи в 1453-1461 гг. В течение этой эпохи все восточное христианство, включая Россию, подверглось нападению и опустошению иностранными завоевателями на двух фронтах. На Восточную Римскую империю напали западные христиане и турецкие мусульмане, на Россию — западные христиане и евразийские кочевники-монголы. Как римское ядро, так и российское дополнение Византийского мира оказались поверженными: но их последующие судьбы не были одинаковыми. Восточная Римская империя пошла ко дну, и греки, а с ними и другие православные христианские народы Анатолии, Закавказья и Юго-Восточной Европы оставались под оттоманским турецким правлением до XIX в. Россия же, напротив, всплыла на поверхность и с XIV в. вплоть до наших дней являлась мощным централизованным государством, которое было в состоянии отражать вторжения пришельцев. Соответственно после того, как Болгария, Сербия и Восточная Римская империя были стерты с политической карты, Московия продолжала жить как единственный выживший представитель восточного христианства и единственный блюститель православной веры. Московская ветвь восточной христианской Церкви не признала союз с римской Церковью, принятый в 1439 г. на Флорентийском Соборе правительством Восточной Римской империи, корчившейся в своих последних судорогах. В следующей главе истории Византийского мира московитское правительство могло принять, а могло и не принять всерьез теорию, что после Константинополя - Второго Рима, предавшего православную христианскую веру и наказанного за это через завоевание османами, — верная Москва стала Третьим Римом. Но, кажется, не подлежит сомнению, что опыт государства, оставшегося к 1461 г. единственным независимым поборником Православия, вселил в русских убеждение, что Россия — святая страна с уникальной судьбой, и Россия действительно стала такой, превратившись в сердце и цитадель православного христианства вместо отдаленной провинции, какой она была изначально.

Русская вера в святость, Православие и судьбу России пережила принятие Россией Западной цивилизации и после Петра Великого. В эпоху вестернизации она уже дважды отстаивала свои права — каждый раз облачаемая в западную идеологию, она перекраивала ее русскими руками и приспосабливала для служения русским целям. Западное романтическое движение XIX в. на месте его рождения было не более чем западным семейным делом. Это было выражение требования со стороны немцев и других западных народов признать истинность и ценность их характерного национального вклада в общую Западную цивилизацию. Движение было вызвано претензией Франции навязать французскую национальную культуру другим западным народам как стандартную форму современной Западной цивилизации, порожденной культурной революцией XVII в. Западное романтическое движение XIX в. инспирировало русских славянофилов; но, восприняв романтизм, русские дали ему другой поворот. Славянофильская версия романтизма обернулась утверждением, что Западная цивилизация — упадочная, тогда как Русская цивилизация находится на «волне будущего». В XX в. русские, обращенные в позднюю западную идеологию, коммунизм, повторили тот же ход. Коммунизм теперь был «волной будущего», а капитализм, напротив, был обречен на крах. С того момента Запад был предоставлен капитализму, в то время как Россия избавилась от его тенет путем принятия коммунистической веры. Запад был обречен погибнуть, а Россия была обречена на триумф. Российский коммунизм XX в., российское славянофильство и российское первенство в православном христианстве XV в. были последовательным выражением той же неизбывной убежденности, что России открылась истина, благодаря чему она и будет процветать, в то время как Запад упорствует в ошибках и этим приговорил себя к гибели.

Эта российская вера не была изначальной русской идеей. Русские переняли ее у своих наставников — византийских греков. В глазах византийских греков западные христиане стали схизматиками, а восточные православные христиане остались единственными хранителями истинной христианской веры. Это чувство своей уникальности было частью того наследия, которое христианская Церковь получила от иудеев. Это была, по сути, еврейская претензия, которая была воспринята неевреями, ставшими обращенными в «девиантные» иудейские религии. В 1961 г. еще невозможно предвидеть, намерена ли Россия остаться в основе своей византийской, или она собирается стать полностью западной в коммунистической разновидности современной Западной цивилизации. Но что бы ни случилось, кажется очевидным, что и в далеком будущем российские дух и взгляды останутся мессианскими, поскольку иудейский мессианизм был общим источником для византийской и западной традиций. Коммунизм является учением явно иудейским по своей идеологии, и, хотя современная версия западной культуры, идущая от духовной революции XVII в., представляет собой твердую попытку очистить западную традицию от ее наследственного иудейского фанатизма и нетерпимости, мы видим, что следы старого в западной традиции не были до конца вытравлены, они были всего лишь запрятаны вглубь, чтобы прорваться в наши дни в таких идеологиях, как коммунизм, фашизм и национал-социализм.

Тем самым ясно, что в рамках сообщества, которое мы обозначили как «цивилизация», Русская цивилизация входит в тот же подвид, что и Византийская, Западная и Исламская. Классифицируем ли мы ее как вариант Византийской или вариант Западной или как отдельную цивилизацию со своим собственным характером, она, несомненно, является частью того урожая, который вырос из сочетания Сирийской и Эллинской цивилизаций, давших хорошую «культурную почву».