В XVIII-XIX вв. Европа покорила весь мир. Было только две страны, которые избежали физической колонизации Европой. Япония и Россия.

Япония избежала завоевания и колонизации благодаря революции Мейдзи, реформировавшей великую, но стоявшую накануне краха державу. Россия избежала завоевания и колонизации Европой благодаря Петру I, который сделал то же самое в конце XVII в.

В России популярен спор между западниками и славянофилами: а нужен ли был нам Петр, а не лучше ли было бы без него, а вот Россия — это Европа или Азия?

А Япония — это Европа или Азия? Япония — это Япония, но без реставрации Мейдзи Японии бы просто не было.

Вот и без Петра I России бы просто не было. Что такое Европа XVIII-XIX вв.? Время безграничной экспансии и колонизации; время, когда малейшее военное превосходство оборачивалось гигантским территориальным прибытком.

Без Петра российской империи, российской культуры, российской цивилизации — в том виде, в котором она сформировалась в XVIII-XIX вв. — просто не существовало бы.

Какова была бы карта Евразии к началу ХХ века?

В Европе была бы еще одна великая держава, в дополнение к Англии и Франции. Эта держава зарекомендовала себя как первоклассная военная сила в Тридцатилетней войне. Держава называется Швеция. Помимо естественно принадлежавших ей Норвегии и Финляндии Швеция владела бы всей Прибалтикой, а также территориями, ныне называемыми Ленинградская область, Псковская область, Новгородская область, Архангельская область и республика Карелия.

Балтийское море было бы внутренним морем северной Шведской империи, как Средиземное море было внутренним морем Римской империи.  Область проникновения Швеции в славянские земли примерно совпадала бы с областью проникновения в них варягов.

Учитывая, что скандинавские моряки прекрасно плавали в северных морях, Архангельск и Мурманск были бы шведскими портами. Большой вопрос, кому бы принадлежали континентальные земли вдоль севера Евразии, вместе с находящимися в них месторождениями цветных металлов и природного газа. Во всяком случае, понятно, что шведские моряки, ищущие северный морской путь, имели бы не меньше шансов проникнуть на земли хантов и манси, нежели русские из Московского царства.

В центре Европы существовала бы крупная славянская держава под названием Польша. Как вы понимаете, никакого раздела Польши не было бы, потому что делить было б некому. Польша приняла бы (условно говоря) 3 мая 1791 года первую в Европе конституцию и к началу ХХ века включала бы в себя Смоленскую область, а то и Тверь.

В Европе существовала бы еще одна крупная европейская славянская держава. Трудно сказать, как бы она называлась — во всяком случае, не Украина и не Малороссия, но столица ее была бы в Киеве. Трудно сказать, была бы славянская держава со столицей в Киеве завоевана славянской державой со столицей в Варшаве, но, в любом случае, у Московского царства, с его разложившимися стрельцами, шанс на завоевание Украины был нулевой.

Вдоль Черного моря, от Краснодарского края до Абхазии, существовало бы государство, которое, скорее всего, называлось бы Великой Черкесией. К XIX веку обитавшие вдоль Черного моря адыгские племена пребывали в крайне неестественном состоянии: у них была высокая степень культуры при крайне низкой степени государственности. Скорее всего, адыги бы рано или поздно сформировали государство, причем не обязательно мусульманское: мусульманами адыги стали в ходе борьбы с Россией, до этого они были христиане и язычники. Так или иначе, шансы стрельцов Московского царства на завоевание Кавказа и геноцид адыгов (а это был бы именно геноцид) опять-таки были равны нулю.

Закавказье: возможно, турки подчинили бы себе Армению и Грузию, как они подчинили себе Болгарию или Сербию. Но возможен и второй вариант: Оттоманская империя была бы уничтожена еще в XIX веке, потому что этого «вечного больного» Европы Европа и поддерживала-то как буфер против имперских устремлений России и желания захватить Константинополь. В таком случае Грузия и Армения стали бы просто форпостом европейской цивилизации в Закавказье. В любом случае, никакого Георгиевского трактата с Российской империей никто не подписывал бы, за неимением последней.

Теперь посмотрим на Дальний Восток и положим себе те же исторические условия: Московское царство, которое не претерпело никаких реформ и пребывает к концу XIX века в той же военной немощи, что Персия или Блистательная Порта — и реформированная Япония. Ответ очевиден: не то что Сахалин, а и Камчатка с Приморьем были бы японскими. Если бы и была русско-японская война в 1905-м, то кончилась бы она не Цусимой, а потерей всего Дальнего Востока. Это был бы визит коммодора Перри наоборот. 

Поменялась бы и граница с Китаем. Конечно, с одной стороны, Китай в XIX веке был не в том состоянии, чтобы прирастать территориями. Но тут ведь вот в чем дело. Если первоначальная экспансия казаков в Сибирь была, по сути дела, разбойничьими походами, сопровождавшимися истреблением и грабежом сибирских племен, то с середины XVIII в. местные племена добровольно входили в Российскую империю, чтобы спастись от Китая. Так, алтайцы в 1756 году сами попросились под «белого царя» от истреблявших их маньчжуров. Без реформ Петра I Московское царство а) было бы бессильно оказать алтайцам какую-либо реальную военную защиту, б) само было бы ничем не лучше маньчжуров. Через два года Российская империя окончательно присоединила к себе Хакасию. Трудно представить себе, чтобы Бурятия (буряты — те же монголы) вошла в состав Московского царства.

При слабом Московском царстве на Дальнем Востоке и в Сибири, за тысячи верст от Москвы, в XVIII-XIX вв. скорее всего сформировались бы либо самостоятельные казачьи государства, либо местные якутские и тунгусские княжества, довольно слабые и вряд ли способные противостоять той же Японии.

Еще раз повторяю: России бы просто не было. Не то что города Санкт-Петербурга или покорения Крыма (которого уже снова нет), не было бы самой Российской империи, как нет империи инков. Даже Китай с его 2000-летней историей и великой культурой влачил к концу XIX в. призрачное существование. Московское царство — бестолковое, тугодумное, архаичное, обмылок расколовшегося монгольского ханства — просто не имело никаких шансов как естественный объект колонизации со стороны неизмеримо превосходящих его во всех отношениях европейских держав. Так же, как Англия колонизовала Индию, Швеция колонизовала бы Русь. Армия маратхов, от которых англичане испытали немало унизительных поражений, была на голову выше стрельцов.

В 1612 году, когда Ост-Индская компания создала в Сурате свою колонию, а Баффин искал Северо-Западный морской проход, поляки сидели в Кремле, а шведы заняли всю Новгородчину. Это в 1612-м, когда экспансия Европы только начиналась. Восемь десятков лет спустя, в течение которых Европа прошла через Тридцатилетнюю войну, создание колоний, могучих флотов, через Английскую революцию, Декарта, Ньютона, Спинозу — через восемь десятков лет! — Михаил Федорович и Алексей Михайлович, тишайшие, не исправили положение в державе ни на йоту. Московское царство оставалось страной бояр, стрелецких мятежей, длинных рукавов и теремов, в которых томились писаные (то есть насурмленные и набеленные) красавицы-боярышни.

Вместо Российской империи была бы некая территория, не имеющая выходов к морю, эдакая Боливия или Монголия — с соответствующими катастрофическими последствиями. Жило бы в ней, от Москвы до Урала,  миллионов десять-двадцать. На Западе ее бы теснила Великая Швеция и Великая Польша, вдоль Черного моря жили бы адыги, на Востоке выход к морю обрезали бы японские колонии, а буфером между ними были бы самостоятельные тунгусские и казацкие государства. 

И не говорите мне, что в Москве уже при Иване Грозном была «немецкая слобода»: да-да, такие поселения были и в Кантоне, и в Нагасаки.  И что Алексей Михайлович занимался «медленной модернизацией». Представления о модернизации у московских бояр были точно такие же, как у нынешних опричников: купим на этом бусурманском Западе, который нас, православных, ненавидит, побольше «мерседесов» (или карет) — вот и вся модернизация.

И не говорите мне, что Петр I рубил головы, как капусту. Тогда и в Европе рубили головы. Тогда Европа еще не была бюрократическим омутом, где превозносится польза политического вегетарианства, тогда ее еще не нагоняли и обгоняли стремительно Новые Европы. Потому что, конечно, только Amnesty International или ОБСЕ могут быть настолько слепы, чтобы не заметить, что Китай ведет себя как Европа в XVIII веке или Россия в XIX-м – и с теми же блистательными успехами.

Конечно, Россия не Европа. Точно так же, как Япония не Европа.  Россия — это пример самой поразительной в мире реформы при самых неблагоприятных политических и социальных обстоятельствах. Россия — это дичок, навсегда привитый Европой. Толчок, сообщенный государству Петром, был столь велик, что избавиться от прививки не смог даже Сталин. То, что сделал в России Петр I в конце ХVII в., большинство азиатских государств — Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Китай — стали делать только в конце ХХ-го.

Московское царство — это не Европа. А Российская империя — это Европа. И не случайно Санкт-Петербург — это копия Стокгольма, кратно превосходящая качеством оригинал.

И если в чем сейчас нуждается Россия — так это в новом Петре Первом.