ПЕРВЫЙ ЦИКЛ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ
"...Татаро-монгольское нашествие 1237—1240 годов застало
страну в раздроблении и запустении. После подчинения Севе-
ро-Восточной Руси Золотой Орде остальная часть русских
земель была завоевана литовцами, которые не встретили зна-
чительного сопротивления.
Попытка создать устойчивую государственность, систему
интеграции общества, решить медиационную задачу окончи-
лась неудачей. Это объяснялось неэффективностью попыток
положить в основу воспроизводства государства, организации
управления большим обществом соборный идеал, который по
самой своей сути был эффективным лишь в локальных сооб-
ществах. Его экстраполяция на большое общество должна
была быть дополнена углубленной интерпретацией, отвечаю-
щей специфике качественно новой задачи. Однако для ее
решения не хватило сил. Для этого общества были характерны
определенные тенденции формирования феодализма. Однако
результат мало походил на европейский феодализм с его соче-
танием вассалитета и феода, корпоративностью, формирова-
нием трех уровней иерархии общества: массового слоя локаль-
ных сообществ (общин), слоя среднего уровня (собственников,
устойчивых владельцев средств производства — земли, полу-
чающих за нее ренту и осуществляющих власть над нижним
уровнем в своих регионах) и высшей власти (сакральной
точки, воплощающей единство страны). Контуры этого поряд-
ка на Руси лишь просвечивались как некоторая возможность.
Верхний уровень не сложился, средний обанкротился в ходе
междоусобиц, нижний оказался под угрозой потери нацио-
нального существования. Произошла первая в истории страны
национальная катастрофа, связанная с необратимой дезоргани-
зацией, с распадом, с конфликтом частей общества между
собой, с беспомощностью перед внешней силой...."

"...
ГЛАВА II
ГОСПОДСТВО РАННЕГО УМЕРЕННОГО
АВТОРИТАРИЗМА

НОВАЯ НРАВСТВЕННОСТЬ В БЕДНОЙ СТРАНЕ
.... Центр страны переместился на северо-восток. Началась
история великороссов. К. Кавелин заметил, что с XIII века
развитие государственности протекало в наименее культурных
областях Древней Руси. С его точки зрения, ссылки на татаро-
монгольское завоевание для объяснения низкого культурного
уровня нового общества недостаточно. Он писал: «Значение
ига сильно преувеличивается... Напрасно станем мы отыски-
вать следов органического влияния кочевников на нашу
жизнь». Новая родина была «печальна и сурова», население
разбросано, разобщено, отрезано друг от друга лесами и боло-
тами. Природные условия были существенно иными, нежели в
Киевской Руси. Их суровость породила менее благоприятные
условия для хозяйственного развития, для воспроизводства ре-
сурсов. В Киевской Руси преобладало доземледельческое хо-
зяйство. Земледелие медленно врастало в охотничьи промыслы
и вытесняло их. Оно выдвинулось на первый план в XI-XII
веках. Важно, что земледелие создает менее благоприятную
основу для развития меновых отношений1. Это обстоятельство,
очевидно, сыграло определенную роль в существенном падении
значимости торговли на новом этапе развития общества.
Суровая и продолжительная зима оставляла на земледельчес-
кие работы пять-шесть месяцев в году, ограничивала возмож-
ности животноводства. В стране были плохие почвы, ненадеж-
ные осадки, низкая урожайность. Природные условия затруд-
няли развитие дорог, торговли, географической специализации
производства, обмен производственным опытом.
Любопытна оценка, которую дает хозяйству того времени
американский ученый Р. Пайпс. Сравнивая хозяйство разных
народов, он указывает, что коренное финское и тюркское на-
селение рассматривало земледелие как побочное занятие отно-
сительно охоты, рыболовства, скотоводства. «Русские посту-
пили по-другому. По всей видимости, сделанный ими упор на
земледелие в самых неблагоприятных природных условиях
является коренной причиной многих трудностей, которые со-
провождали историческое развитие»2 России. До XVI века на
Руси преобладала подсечная система земледелия и полукоче-
вой образ жизни ввиду низкого уровня земледелия. Только во
второй половине XVIII века в центрально-черноземной полосе
трехполье стало преобладающим, хотя применялись и подсека,
залежь, перелог3.
Население деревень находилось во власти синкретических
представлений, оно не могло подняться над повседневными
интересами. Условия не способствовали сплочению народа и
развитию широких интересов. Обилие незанятых земель поз-
воляло земледельцу передвигаться в поисках пашен, не исто-
щенных эксплуатацией, на необозримых пространствах. Семья
в одном поколении меняла не один десяток таких заимок.
С. Соловьев называл русское крестьянство «жидким элементом
русской истории». Малолюдность, обширность территорий, воз-
можность переселения в более отдаленные, более безопасные
районы были факторами сохранения самобытности восточных
славян. Условия их жизни стимулировали преобладание авто-
ритарной версии древнего синкретического идеала. Для этого
общества были характерны натуральная система хозяйства со
слаборазвитой торговлей, зависимость от природной стихии, а
также экономическая слабость личности, общая бедность. Если
Киевская Русь развивалась на городской основе, то основу
возникшего Московского государства составляла деревня.
М. Покровский характеризовал новое государство — москов-
ский этап — как «более захолустный, провинциальный»4. Не
последнюю роль сыграл разгром городов Батыем, что способ-
ствовало перемещению власти от городского веча к князю и
нанесло удар товарно-денежным отношениям, возможности
накопления капитала. Это стимулировало не интерпретацию
князя в понятиях магдебургского права, а укрепление пред-
ставления о нем как о тотеме.
Власть главы семьи, дома, локального мира служила поч-
венным стимулом для авторитаризма. Усиление княжеской
власти, воплощавшей авторитаризм, было возможно на основе
давно зревшей уверенности, что без князя невозможно вое-
вать, сражение может быть проиграно лишь в силу отсутствия
полководца — князя. Развитие авторитаризма стимулирова-
лось культурными представлениями, идущими из древности. В
«Слове о полку Игореве» князья назывались «Дажьбожьими
внуками», т. е. потомками божества — солнца, солнечного
дня....  Следовательно, культурное наследие спо-
собствовало тому, чтобы первое лицо в государстве могло
вписаться в нравственный идеал, выдвигающий князя в
качестве источника, носителя высшей Правды. ....

III. ГОСПОДСТВО ИДЕАЛА ВСЕОБЩЕГО СОГЛАСИЯ       135

Точка зрения, что сословия — результат
экономического разделения труда или политики правительст-
ва, выражает лишь отдельные аспекты проблемы. Развитие
сословий — важнейшая сторона усложнения общества, диффе-
ренциации не только экономических, но и всех функций вос-
производства общества, включая государственное строитель-
ство. Возникновение государства требовало расчленения син-
кретизма общества на сословия управляющих и управляемых,
интеграции разнообразия функций воспроизводства большого
общества. Всякое значимое несоответствие между ростом госу-
дарства и ростом сословий — свидетельство возрастания со-
циокультурного противоречия между требующим все большей
дифференциации государством и недоразвитостью сословий,
что обозначало неопределенность синкретизма. Ориентация
правящей элиты на государственное строительство постоянно
опережала рост сословности. Это заставляло высшую власть
постоянно способствовать росту сословий, с тем чтобы осла-
бить социокультурное противоречие между субкультурой госу-
дарственности и организационными возможностями государ-
ства. Такая политика не результат чьей-либо корысти, но
следствие мучительных, подчас драматических поисков соци-
ального слоя, порождающего людей и отношения, необходи-
мые для воспроизводства большого общества в целом. Государ-
ство развивалось, стимулируя необходимые сословия, прежде
всего помещиков, способных стать организующим звеном
общества для мобилизации военной силы, финансовых средств,
закрепления «жидкого элемента». Эти задачи могли решаться,
лишь если значимая часть населения осознавала необходи-
мость особого служилого сословия, готова была нести соответ-
ствующее бремя для защиты общества от внешних сил, для
сохранения порядка.
Развитие сословий создавало предпосылки для создания
форм государственной организации, противостоящей инверси-
онным формам изменений. Развитие сословий шло в направ-
лении формирования социальных предпосылок для возникно-
вения особого промежуточного идеала спонтанного всеобщего
согласия, для противостояния манихейской практике абсолю-
тизации инверсионных скачков. Возможность для этого увели-
чилась в результате того, что обратная инверсия вновь приоб-
рела вялый характер, открывая путь некоторому синтезу
полярностей. Уложение 1649 года законодательно закрепляло
существование сословий, затрудняло переход из одного сосло-
вия в другое.

В России развитие сословий не дошло до завершенного
состояния, до ясного осознания общности собственных инте-
ресов. Если на Западе внутрисословные интересы были
сильнее местных, то в России дело обстояло наоборот. В
стране «не было ни земских сословий, ни гражданства, ни дво-
рянского сословия» и поэтому «не было сословных представи-
тельств»7. Поэтому следует отказаться от представлений о
существовании в стране сословно-представительной монар-
хии. Это означало, что страна еще не прошла весь путь
преодоления архаичного синкретизма, когда специфические
группы перестают осознавать себя через некоторую сакраль-
ную точку в обществе, но осознают собственную самостоя-
тельную самоценность.

СИЛА И СЛАБОСТЬ ЦАРСКОЙ МОНОПОЛИИ
Преобладание в стране древних синкретических ценностей,
согласно которым личность видела смысл своего существова-
ния, лишь растворяясь в некотором целом, партиципируя к
первому лицу, неизбежно приводило к тому, что государство
зависело от способности людей приобщаться к нему как к
тотему. Государству не оставалось ничего другого, как имити-
ровать порядок, исторически сложившийся в древних локаль-
ных мирах, в патриархальной семье, с неизбежными интер-
претационными поправками. Важнейшей предпосылкой реше-
ния этой задачи было превращение всех условий и средств
воспроизводства в сферу власти государства. При оценке этого
процесса его часто модернизируют, рассматривают по анало-
гии с отношениями, сложившимися в обществе развитых
рыночных отношений, интерпретируют как право собственно-
сти, как охраняемое законом право владеть, уничтожать, про-
давать, передавать разными способами другим собственникам,
свободно распоряжаться ею. Собственность как таковая воз-
можна, когда собственник вещи может быть легально изменен,
причем этот процесс передачи собственности субъекту должен
иметь некоторый хозяйственный смысл. Имущество крестьян-
ского двора, государства лишь весьма условно может быть наз-
вано собственностью. Это была по сути дела не собствен-
ность, а монополия, т. е. неотчуждаемое в рамках установ-
ленного порядка условие, средство деятельности, некоторое
неотъемлемое вещное продолжение субъекта, без которого
воспроизводственная деятельность невозможна. Монополия
незыблема и меняется лишь в результате конфликта, наруше-
ния порядка, обычая, закона. Значение этой монополии в том,
что, будучи одновременно элементом культуры, она несет в
себе определенную программу воспроизводственной деятельно-
сти, а именно: люди, эксплуатирующие монополизированные
государством условия и средства, в процессе своей деятельно-
сти воспроизводят культурные программы деятельности ста-
тичного общества. Даже окружающая местность, выступающая
как условие воспроизводственной деятельности, образа жизни,
может интерпретироваться в представлениях оппозиции «тотем
— антитотем», как сфера сложных поляризованных ценностей,
дифференцированной деятельности во всех формах....

Очевидно, охрана этих программ — жизненно важный во-
прос для всех типов обществ, которые нацелены на статичные
формы общественного воспроизводства, она необходима для
сохранения исторически достигнутого уровня эффективности
воспроизводства, так как инновации имеют больше шансов
снизить эффективность, чем повысить ее. Сохранение куль-
турного богатства является залогом сохранения достигнутого
уровня и образа жизни. Отсюда полная невозможность для
члена патриархальной семьи в рамках этого порядка изъять и
продать общее имущество, превратить монопольное владение
всей семьи в сферу бесконтрольного распоряжения того или
иного ее члена. Общность нацелена на сохранение монополии
на вещные условия — независимо от того, идет ли речь о ма-
лой группе (например, семье) или об обществе в целом. Главы
сообществ, включая царя, не могут реализовывать этот поря-
док, чрезмерно увеличивая долю личного произвола в своих
решениях. В условиях тоталитаризма, когда имеет место нару-
шение авторитарного порядка, фактически происходит отказ
от некоторых важных принципов традиционализма ввиду
доведения до крайности других его принципов. Поэтому
укрепление государственности в условиях господства традици-
онного сообщества, при отсутствии достаточно продвинутых
механизмов иного типа воспроизводства, неизбежно должно
сопровождаться смещением монополии на условия и средства
воспроизводства вверх, т. е. к высшему центру управления, к
первому лицу.

Земля стала собственностью («отчиной») царя в XV-XVI
веках. Монопольная власть царя стала распространяться почти
на все производство, что имело место в XVI и XVII веках.
«Издав серию указов по конкретным промыслам, монархия
ввела на них царскую монополию и таким образом устранила
угрозу конкуренции со стороны частных лиц... Точно так же,
как он ранее сделался крупнейшим землевладельцем страны и,
де-юре, собственником всех поместий, царь стал теперь едино-
личным собственником всех отраслей промышленности и шахт
(как де-юре, так и де-факто), монополистом во всех областях
коммерции, не считая самых мелких». Правители считали
монополию на производительное богатство страны естествен-
ным дополнением самодержавия. «Монархия прочно контроли-
ровала торговлю, а о промышленности же можно сказать, что
она находилась в исключительной собственности самодержа-
вия». Местный капитал не мог развивать технологически со-
временное по европейским масштабам производство. Поэтому
иностранцам «русская промышленность была обязана своим
подъемом, находилась под попечительством монархии, финан-
сировалась совместно царским и иностранным капиталом и
управлялась иноземными специалистами. Они работали ис-
ключительно на монархию, которой продавали по себестоимос-
ти ту часть своей продукции, в которой она испытывала
нужду, а прибыль получали от продажи излишков на свобод-
ном рынке». Даже «предприятия, созданные частично или
полностью частным капиталом, не были частной собственно-
стью в строгом смысле слова, ибо правительство могло в любой
момент отобрать их у „собственников"»8.
Важно иметь в виду, что крупная предпринимательская
промышленность в XVII веке возникла в вотчинном хозяйстве
как монополия вотчинника, и в значительно меньшей степени
в городе. В основе этого производства лежали крепостнические
отношения. В XVI веке возникали «государевы», т. е. казен-
ные, предприятия, производством на которых обычно руково-
дили иностранные мастера. Подавляющая же часть потребнос-
тей страны удовлетворялась домашней переработкой продуктов
в самой вотчине или домашней крестьянской промышленно-
стью и сельским ремеслом9.
Напрашивается важный вывод. Производство на разных
уровнях (на крестьянском, вотчинном, на уровне централь-
ной власти) развивалось на основе крепостничества, на ос-
нове требований традиционализма сохранять в максимально
неизменном состоянии сложившиеся отношения. В большом
обществе это обеспечивалось высшей властью, ее подавляю-
щим контролем и неограниченным правом вмешательства в
производство. Хотя все уровни были едины и необходимы,
монополия на производство была предметом трений, кон-
фликтов между этими уровнями, борьбы за ее перераспределе-
ние. На разных этапах перевес в этой борьбе мог склоняться в
ту или иную сторону.
В этой борьбе выявилось важное обстоятельство. Государ-
ство испытывало серьезные затруднения, пытаясь целиком
подчинить себе производство, что объяснялось прежде всего
слабостью аппарата, невозможностью привлечь и содержать
достаточное количество чиновников для этой цели. Монополия
первого лица на собственность далеко не всегда проводилась
последовательно. В стремлении эксплуатировать свою хозяйст-
венную монополию царь опирался на служилое сословие, наи-
более богатых купцов, иноземцев, которые вовлекались в ка-
зенную службу. «У монархии не хватало управителей для
руководства ее торговой деятельностью и разбросанными по
всей империи промыслами, такими, как солеварение и рыбо-
ловство. Поэтому она часто отдавала свои монопольные пред-
приятия в пользование частным лицам на условиях, что те
будут ежегодно выплачивать казне определенную сумму из
полученной прибыли»10. В середине XVII века высший слой
состоявших на государственной службе деловых людей назы-
вался «гостями» и насчитывал около тридцати человек. Они
были не самостоятельными предпринимателями, но доверен-
ными людьми царя. По сути, это были высшие хозяйственные
чиновники и одновременно субъекты монополий на определен-
ные виды хозяйственной деятельности, пресекающие всякую
«неуказанную торговлю».
Очевидно, сложившийся порядок хозяйственного управле-
ния носил двойственный, расколотый характер. С одной
стороны, монополия высшей власти на условия и средства
производства означала закрепощение труда, бюрократичес-
кую регламентацию образа жизни во всех формах на всех
уровнях; с другой — неспособность центральной власти в
полной мере обеспечить монополию открывала какие-то
неясные возможности для развития частной инициативы,
для иного типа воспроизводства, для развития реальной соб-
ственности.

"III. ГОСПОДСТВО ИДЕАЛА ВСЕОБЩЕГО СОГЛАСИЯ 141

....Важным элементом механизма распада господствующего
идеала является то, что можно назвать двойственным отно-
шением народа к власти, т. е. способность расценивать власть
как воплощение Правды и инверсионным образом переходить
к ее оценке как воплощения кривды. Обе эти оценки со-
существуют как амбивалентные. Они касаются разных сторон,
форм деятельности власти. Например, внешняя политика мо-
жет расцениваться как воплощение Правды, а внутренняя,
некоторые ее стороны, как воплощение кривды. Обе оценки
могут существовать одновременно, относясь к разным этажам
власти (например, царь воплощает Правду, чиновники —
«крапивное семя»). Крайне важно, что это отношение к на-
чальству, имеющее массовый характер, несовместимо с сослов-
ностью власти. В борьбе за уравнительность силы синкретизма
могут использовать косу манихейства, чтобы срезать все, что
лежит выше приемлемого уровня разнообразия, т. е. уничто-
жить сословность.
С одной стороны, «без начальства нельзя», поскольку само-
властие несет анархию и разложение, с другой стороны, на-
чальство есть зло. Во время восстаний в народе периодически
возникало стремление к поголовному истреблению начальства.
Промежуточный слой власти плохо вписывался в патриар-
хальное массовое сознание. Беглый холоп Феодосий Косой (се-
редина XVI века) выразил эту точку зрения словами: «Не по-
добает же в христианах властем быти», один есть «наставник
Христос»12.
Народ возлагал вину за тяготы, исходящие от государства,
непосредственно на чиновников. Население испытывало жгу-
чую ненависть к приказным и боярам: «Царь хочет, бояре не
дают». Древнее языческое сознание не отделяет зла от его
носителя: камень, о который человек ушибся, воспринимается
как сознательный носитель зла. В массовом сознании утверж-
далось стремление полностью уничтожить ненавистное алчное
начальство, помеху единению народа с «батюшкой-царем». В
этой связи интересны городские восстания середины XVII
века, антибоярские, но не антицаристские по своему харак-
теру. Именно к царю обращаются восставшие за защитой от
бояр и дьяков.

.... Разин говорил о своем желании послужить «великому государю». Приго-
воренный к смертной казни, он надеялся на то, что он перед
царем «изустно защитит дело свое»17. В своей речи на круге
Разин противопоставлял царя боярам, призывал «итти в Русь
против государевых неприятелей и изменников, чтоб им из
Московского государства вывесть изменников бояр и думных
людей и в городах воевод и приказных людей»18.
Двойственное отношение к власти также подвержено ин-
версии. Например, возможен переход от отождествления царя
с Правдой к отождествлению реального царя с начальством, с
нецарем. Имеется несколько свидетельств о слухах периода
1633-1643 годов о том, что «царь подменный».

«БОГ ИСПРАЗДНИТ ВСЯКО НАЧАЛЬСТВО И ВСЯКУ ВЛАСТЬ И СИЛУ»

Особенно важны в этой связи события, связанные с церков-
ным расколом. Наступление авторитаризма неизбежно потре-
бовало унификации официальной идеологии, уменьшения
необходимого разнообразия локальных миров. Этой цели была
подчинена церковная реформа.
... Староверие было одним из множества средневековых манихейских движе-
ний широких народных масс, выступавших против усложнения
форм большого общества, против сословного общества и осно-
ванной на нем государственности.
... Манихейское сознание не склонно выполнять хри-
стианский завет любви к своим врагам. Все люди, о которых
пишет Аввакум, четко делились на друзей и врагов.

... Зло по существу занимает в верованиях староверов цент-
ральное место. Оно выступает в разных, свободно переходя-
щих друг в друга формах. Но носителями всех этих форм зла
в конечном итоге являются определенные группы людей —
начальство, никониане, лютеране и т. д. Так что манихейство
становится мощной убойной социальной силой, сортирующей
людей на своих и оборотней зла, на людей и нелюдей, на тех,
кому следует жить, и тех, кого следует «ножем переколоть»,
«развешать по дубю». Манихейская натуралистическая кон-
цепция зла разрушительна для общества, она коренным об-
разом расходится с христианством, отделяющим грех, зло
от человека. Это массовое стихийное манихейство, идущее
из глубины веков, не было преодолено монистическим по
своей сути христианством.

И? Много изменилось и словарь неверен? А пример можете привести?

Не было "вместо", а было и то, и другое.

Ахиезер совершенно ясно пишет, что "не опиралась на соответствующее развитие культуры, но-
вые ценности в толще общества". Так откуда кринолины?

А в чем тогда проблема?