НАШ ФОРУМ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » НАШ ФОРУМ » Общество » А.С.Ахиезер "Россия - критика исторического опыта"


А.С.Ахиезер "Россия - критика исторического опыта"

Сообщений 61 страница 90 из 116

61

Читаю урывками, беcсистемно - нет времени, не успеваю.
Захотелось подробнее ознакомиться с термином "синкретизм", как его определяет автор.
Прочла и советую другим.
Самое интересное для меня, что я, будучи человеком просто наблюдательным и склонным к анализу, и достаточно "темным" в психологии, давно уже для себя сформулировала особенности русского сознания как наличие "каши в голове", нелогичность, некритичность и склонность к мифологизации.
И на этой базе - отсутствие конструктивной составляющей в действии.

Поэтому определение Ахиезера, к сожалению, только поддержало меня в моих догадках и оценках.

А. Ахиезер. Социокультурный словарь.
СИНКРЕТИЗМ
- древнейший принцип отношения человека к миру, к самому себе, к воспроизводственной деятельности. Характеризуется нерасчлененностью, невычелененностью модальностей, отсутствием понимания отличия мира, явлений от логических дуальных оппозиций ( это одно и тоже) при одновременном полном произволе ( в смысле отсутствия логических запретов) в истолковании явлений, например, соотнесения их с тем или другим полюсом оппозиции на основе принципа все во всем. Этот кажущийся абсурд ( действительно, как возможно произвольно делить мир, например, на сферы добра и зла, и одновременно считать, что это различие присуще реальному миру) возможен при одном условии : если любое явление мира в этой логике - оборотень, т.
е. не то, что оно есть, способно предательски превратиться в нечто отличное от своей кажимости. Это возможно, если человек мыслит по логике инверсии. Попугай ( в племени бороро) - это человек. В разных культурах соседка может оказаться ведьмой, живой волк - убитым человеком, медведь - братом, камень - тотемом, работник - вредителем и т. д. до бесконечности.
Культура позволяет так мыслить, поскольку существует разрыв между культурой как накопленным, организованным опытом человечества, народа и непосредственным опытом личности, видимостью явлений. Это заставляет каждого человека повседневно истолковывать каждое значимое для него явления в представлениях культуры, что возможно только при условии, если любое явление поддается соотнесению, отождествлению с любым элементом культуры, а его смысл " проигрывается" через каждый из полюсов оппозиции, т. е. смысл явления постоянно перевертывается в голове, в культуре, в деятельности, происходит постоянное осмысление и переосмысление. Без этой способности нет человека, нет культуры.
С. - древнейший принцип социальной и культурной жизни, основанной на стремлении слиться с существенным для человека природными и социальными ритмами. Тем самым С. не знает самостоятельной, отделенной от социального целого ответственности личности. Для С. характерно рассмотрение каждого различия через опасность отпадения, потери связи с космосом, с общиной, с миром, с первым лицом, с тотемом.
Расчлененность выступает как фактор дискомфортного состояния, как стимул к активности, направленной на инициацию, партиципацию, приобщение к целому.
С. не знает отличия всеобщего от единичного. Значимое единичное явление служит для человека лишь сигналом, вызывающим в сознании некоторые нерасчлененные общие системы представлений.
Под С. в широком смысле понимается стремление вернуться к прошлому, в частности в результате страха перед отпадением от целого, стремление возвратиться к тотему, к вождю, к социальному порядку. Именно это и составляет культурную основу синкретического государства, которое несмотря на отход от С. тем не менее пыталось на его культурной основе вернуться к обществу, где собственность, власть, жреческо-идеологические функции слиты в едином носителе Правды.

+1

62

Словарь А.Ахиезера в онлайне:
http://www.ecsocman.edu.ru/text/19156198/

+2

63

kenig написал(а):

Словарь А.Ахиезера в онлайне:
http://www.ecsocman.edu.ru/text/19156198/

:cool:

0

64

...Количество жертв было столь
велико, что невозможно отказаться от предположения, что они
сами были соучастниками этого истребления. Именно в этой
всеобщей причастности наиболее ярко открывается загадоч-
ность, абсурдность этой исторической реальности.
Об этих
событиях невозможно говорить в рамках здравого смысла. Аб-
сурдными были не только масштабы событий, но и методы
террора. Например, совершенно неправдоподобным кажется
установление высшим руководством страны процентной нормы
истребления. Избиение миллионов неграмотных людей, кото-
рые даже не могли взять в толк, в чем, собственно, их обви-
няют, невозможно объяснить борьбой за власть между претен-
дующими на нее группами. Если предположить, что страной
овладели маньяки, то все равно требуется объяснить, почему
общество не могло найти других людей, чтобы доверить им
свою судьбу.
Ответственность за события во время правления Сталина
невозможно свалить на одно или несколько лиц, на оборотней
зла. Террор проводила и поддерживала вся страна. Это было
невиданное в истории самоистребление.
Все население страны
должно было работать, обеспечивая пополнение лагерям: доно-
нять, расстреливать и т. д. Все другие проблемы (например,
эффективность производства) были отодвинуты на задний
план: не было дела более важного, более срочного, нежели
выполнение контрольных цифр истребительного плана. Страна
опускалась в некую метафизическую бездну, где происходил
распад самих основ жизни. Причина этих событий могла ко-
рениться в скрытых ценностных установках, в смертельной
схватке между ценностями, которые раздирали не только
почву, но и каждого человека, превращая его и в палача, и в
жертву одновременно.
Это явление вряд ли можно исследовать
традиционными методами.

Мощный социальный поток, а не жалкие конъюнктурные ре-
шения Политбюро, был движущей силой событий. Правящая
элита пыталась оседлать этот процесс, выдвинуть пригодных
для организации этого процесса людей и убрать тех, кто не
делал это достаточно эффективно.
Опираясь на третью версию псевдосинкретизма, власть за-
путалась в своих отношениях с двумя расколотыми частями
почвы. В письме заместителя наркома финансов М. Фрумкина
руководству страны отмечалось, что деревня переживает про-
цесс деградации, она, за исключением части бедноты, «против
нас». Далее Фрумкин показал неспособность власти разрешить
противоречия между политикой роста производительных сил в
деревне и политикой уравнительности. Он писал: «Мы требуем
расширения посевных площадей — крестьяне расширяют их, а
тогда мы их записываем в кулаки! Мы требуем расширения
товарооборота — люди открывают мелкие ларьки, а мы их за-
писываем в спекулянты! Мы требуем поднятия промышленнос-
ти — и люди открывают сапожные мастерские, а мы их запи-
сываем в нэпманы! Мы требуем советской демократии — люди
указывают нам на нашу антидемократичность, а мы их сажа-
ем в ГПУ»19. Вся система действий власти превращалась в тра-
гическую цепь хромающих решений.
Власть металась между
двумя исключающими и разрушающими друг друга политичес-
кими линиями. С одной стороны, она пыталась сохранять ус-
ловия для поддержания производства на сложившемся уровне,
для его роста. С другой стороны, она сдерживала рост расслое-
ния, имущественного неравенства, угрожающий массовым дис-
комфортным состоянием, неконтролируемыми социальными
процессами. В условиях господства сталинизма хромающие ре-
шения, органически вытекающие из раскола, приобрели край-
ние формы, которые вели к замене одного крайнего решения
противоположным, вплоть до уничтожения людей, которые
выносили или отстаивали отмененные решения.

Новое поколение правящей элиты, будучи ближе к почве,
было более склонно к решениям инверсионного типа. Оно
стремилось единым махом перейти в царство Правды. Эта
цель оправдывала все средства. Эти люди плохо понимали
смысл дискуссий, которые вели представители первого поколе-
ния правящей элиты. Дело было даже не только в отсутствии
необходимых знаний, но прежде всего в непонимании того,
что выработка истины — тяжелый труд, что диалог есть форма
этого труда.
Ленин полагал, что состав партии в 300-400 тыс.
человек чрезмерен. Не в последнюю очередь эта точка зрения,
видимо, определялась тем, что в 1922 году 92,7% членов
партии были полуграмотными22. Носителями Правды-истины
могло быть лишь незначительное меньшинство. Сталин под
давлением снизу круто изменил концепцию и практику фор-
мирования партии, ориентируясь уже не на узкий круг интел-
лигентов-модернизаторов, но на глубинные почвенные слои.
После смерти Ленина к декабрю 1925 года численность партии
достигла 1 млн. 88 тыс. человек. В 1928 году ленинская гвар-
дия составляла в партии немногим более 1 %. Это свидетельст-
вовало о крутой перемене содержания Правды-истины, о ее
народническом опрощении, об отходе на задний план ее более
изощренного варианта, еще как-то связанного с марксизмом
.

Новым людям
нужны были простые и ясные слова, как проста, ясна и естест-
венна была сама Правда, да еще совпадающая с пророческим
словом науки. Им нужен был простой, соответствующий их
уровню вождь, который повел бы их вперед на последний ре-
шительный бой с оборотнями зла. Им нужен был вождь, из
приобщения к которому как к внешней силе они могли бы
черпать свою собственную силу.
Стремление к авторитаризму на каждом историческом эта-
пе приобретает свою конкретную форму, отвечающую потреб-
ностям не только крестьян, замкнутых в локальных мирах, но
и горожан, людей, способных вести диалог с людьми иной
культуры.

Такого рода представления всегда требовали вождя опреде-
ленного типа, отвечающего конкретной интерпретации тоте-
мизма. На четвертом этапе таким вождем не мог быть интел-
лигент ленинского окружения.
Им не мог быть Л. Троцкий с
его стремлением к независимости от массового сознания. Им
не мог быть Н. Бухарин с его нежеланием идти на крайние
меры в деревне. Таким вождем стал И. Сталин, единственный,
кроме Г. Зиновьева, неинтеллигент среди ленинского окруже-
ния. Он удивительно точно соответствовал социальному за-
казу, идеалу второго поколения правящей элиты.
Троцкий
удачно назвал его «наиболее выдающейся посредственностью
нашей партии».
Он казался окружению еще проще Ленина. Один из шед-
ших за ним людей сказал: «Именно отсутствие у него блеска,
его простота заставляла нас верить тому, что он говорил». Это
почвенное стремление к простоте порождало губительные ил-
люзии, когда оно выходило за рамки древнего локального
мира. Нужен был человек, который довел бы до дела утили-
тарное отношение к истине, к Правде, стал бы на точку зре-
ния возможности безграничного манипулирования культурой
.

Партия не связана законом и может быстро перебрасывать ре-
сурсы на угрожаемые участки, только она в условиях псевдо-
экономики может обеспечивать принудительную их циркуля-
цию, так как никакие другие механизмы, достаточно мощные,
в обществе не существовали.
Именно при переходе к автори-
таризму это обстоятельство выявилось со всей полнотой, что и
вознесло Сталина. Сталин, обладая способностью к конъюнк-
турному манипулированию, хорошо воспользовался этой си-
туацией, отбросив всякие представления о человеческих пра-
вах, независимых от первого лица.

Отредактировано kenig (12-01-2011 14:53:23)

0

65

Теперь к власти пришли люди, четко
и однозначно идеологически вставшие на сторону безоговороч-
ной, бескомпромиссной борьбы с мировым злом, с богачами,
«кулаками», со всеми, чье благосостояние, уровень творчества
были выше некоторого уровня, принятого за норму. Причем
превышение этой нормы рассматривалось как результат экс-
плуатации, нетрудовых доходов и т. д. «От трудов праведных
не построишь хором каменных». Общество рассматривалось
как гигантская натуральная община, как воплощение до-
рыночных отношений, окончательного поражения всяких по-
пыток утвердить господство товарно-денежных отношений.
Власть и уравнительная часть общества сошлись на общей
нравственной платформе.
Это дало гигантский эффект. Сло-
жилось то, что получило официальное название «морально-
политического единства советского народа».
Власть и народ
объединились в борьбе с мировым злом, которое, как казалось,
проникло чуть ли не в каждый дом, каждую семью. Было ве-
ликим счастьем, что страной управлял такой всемогущий и
всевидящий вождь-тотем, в крайнем случае его потомок (что
по сути одно и то же), от которого не мог укрыться никакой
враг. Массовому энтузиазму не было предела.

...Парадоксальным образом избиение наи-
более активного меньшинства деревни в действительности ока-
залось неслыханным в истории погромом, террористическим
ударом по всей социальной структуре деревни.
Для того чтобы понять, что, собственно, произошло в де-
ревне в период господства сталинской версии псевдосинкре-
тизма, следует обратить еще раз внимание на амбивалентный
характер соборных институтов традиционной системы само-
управления, неотделимой от вечевого идеала.
С одной сто-
роны, это были институты, функционирование которых идет
снизу, из почвы, из глубин народной жизни. Они призваны
эту жизнь воспроизводить, охранять. Почвенный характер
этих институтов иногда толкает либеральную интеллигенцию
к их оценке как демократических, что в принципе ошибочно.

Соборные институты быстро переходят в авторитарные. Это
выражается в истолковании тех или иных внешних и внутрен-
них отношений как авторитарных, т. е. несущих власть одного
полюса над другим. Это может касаться отдельного члена
этого института, который живет с сознанием «против мира не
пойдешь». Это касается самого сельского мира, который скло-
нен подчиняться абсолютной власти внешней силы, например,
барина или царя. Даже мятеж против власти не меняет сути
этого отношения, но приводит лишь к смене одного источника
авторитарной власти другим, одного тотема другим. Вспомним
стремления крестьян избавиться от барина и всем стать госу-
дарственными, т. е. царскими. Опыт истории советского обще-
ства раскрывает поразительную картину быстрого, подчас мол-
ниеносного превращения таких самодеятельных институтов,
как советы, кооперация, в инструмент государственной власти,
хотя и не слишком исправный.
Теперь настала очередь сельской общины. Лишенное наи-
более развитой, авторитетной части своих членов, кото-
рые, как нарушители принципа уравнительности, подверга-
лись избиению еще с начала века
, крестьянство так и не
заметило, как и когда раскол между двумя группами крестьян
перешагнул в процессе избиения меньшинства границу между
меньшинством и большинством. Раскол почвы шел дальше,
через толщу самих сторонников уравнительности.
Большин-
ство отбросило, растоптало не только утилитарное меньшин-
ство. За ним пошли те из вчерашнего большинства, которые
по разным причинам, даже будучи бедняками, середняками,
не хотели доведения уравнительности до обобществления ору-
дий и средств производства, т. е. трактовали уравнительность
ограниченно. В принципе стремление к уравнительности не
знает пределов
, всегда есть возможность выделить новые при-
знаки нарушения уравнительности, все более тонкие и все ме-
нее уловимые. Этот ажиотаж уравнительности доходил до
крайних форм, до ежегодных переделов земли, что удивляло
даже выходца из крестьян М. Калинина. Крестьяне прибегали
ко все новым переделам, так как не были удовлетворены
«дележкой даже на самых справедливых, по их мнению, нача-
лах. Вера в возможность справедливого и равного наделения
всех толкала крестьян к новым и новым переделам»

Борьба за уравнительность не имеет ло-
гического предела, так как в любой момент можно найти раз-
личия и превратить их в повод для конфликта.

Представления о неиз-
бежности разделения крестьянства на полярные группы под
воздействием законов рынка, как показывают результаты мо-
делирования, были лишены реальных оснований»38. О том, что
деревне не угрожала реальная капиталистическая дифферен-
циация
, писалось уже давно. Известный специалист по аг-
рарным проблемам П. П. Маслов отмечал лишь в степных
районах «некоторые явления дифференциации крестьянства.

В борьбе за уравнительность постоянно побеждали те, кто
продолжал традиции «первобытного земледелия», и гибли те,
кто искал новые, более прогрессивные, эффективные формы
труда.

Аграрное движение в 1917-1918 годах, которое С. Максудов
называет «антистолыпинской революцией», громило не только
помещиков, но и «столыпинских помещиков», т. е. выделив-
шихся из общины крестьян. Уничтожали оставшуюся технику.

Борьба бедных против
богатых скрывала под собой борьбу против прогресса труда,
против очагов более совершенных, новых его форм. Давно
было известно, что именно той части крестьян, которая владе-
ла собственной, а не надельной землей, «принадлежала ини-
циатива в применении сельскохозяйственных улучшений: за-
ведения травосеяния, усиленного удобрения полей, совершен-
ствования породы скота и т. д.»42. Уничтожение этого слоя
означало подавление точек роста развитых форм труда.

В любой социальной груп-
пе, на любом производстве оно искало носителей зла прежде
всего среди реальных и потенциальных субъектов инноваций,
более сложных форм труда
. Это видно, например, даже при
поверхностном анализе списков расстрелянных во время тер-
рора, печатаемых в «Вечерней Москве» с конца 1990 года. За
период с 1934 по 1941 год численность заключенных с высшим
образованием увеличилась в восемь раз, со средним — в пять
раз, а удельный вес первых повысился в три раза, вторых —
почти в два раза46.
Этот натиск на носителей более совершенных форм труда
объединил значительную часть трудящихся города и деревни с
государством
, что открывало путь к их единству и при реше-
нии других сложных проблем.

Широко распространено ошибочное мнение, что коллекти-
визация была чистым результатом насилия власти над кресть-
янами, которые все были против нее. Это мнение в культуро-
логическом смысле является еще одной иллюстрацией старого
мифа о тождестве зла и власти, от которой ничего, кроме на-
силия, бесовщины, дурости, ждать не приходится. Власть не
была в состоянии превратить крестьян в колхозников без
опоры на общинные идеалы, без использования страха кре-
стьян перед богачом.
В стране, где крестьянство составляло
большинство (в 1926 году в деревне проживало 82% населе-
ния), единодушное сопротивление коллективизации могло бы
в единый миг смести государство с лица земли. Да и вряд ли
нашлось бы правительство, которое попыталось совершить та-
кой шаг, не будучи уверенным в значительной поддержке.

Власть, установившаяся в стране в период четвертой вер-
сии, возможно, была самой почвенной за советское время.

Природа общины и природа колхоза тождественны. Для
общины прежде всего характерна «принудительность» всей
структуры образа жизни, а также всего производственного
цикла, «обязанность во всем беспрекословно подчиняться ре-
шению большинства», что «превращает общинника в безответ-
ственного раба „мира"»
...Каким же образом крестьянство в своей борьбе за уравни-
тельность не остановилось на пути к собственной гибели? Кре-
стьянство не было единым субъектом. Община не ценила лич-
ность и могла жертвовать ею
, если казалось, что это помогало
выжить целому. «Кулаков» подчас выбирали на миру по ана-
логии со старостой.

0

66

kenig написал(а):

Прочла и советую другим.
Самое интересное для меня, что я, будучи человеком просто наблюдательным и склонным к анализу, и достаточно "темным" в психологии, давно уже для себя сформулировала особенности русского сознания, как наличие "каши в голове", нелогичность, некритичность и склонность к мифологизации.

И на этой базе - отсутствие конструктивной составляющей в действии.

Всё именно так и обстоит в сознании совково-русского человека.

Много раз поражался этой свинячьей каше в головах людей, которые уже почти 25 лет живут в условиях информационной свободы, в условиях доступа к огромному массиву инофрмацию по истории СССР и России, но так и остались с этой поросячьей мешанкой и с Лениным в башке...

[b]Эти люди с кашей в башке всегда являются потомками голодранско-уравнительного большинства: [/b]

я это лично проверил на основе многолетнего опроса в общей сложности 300-400 человек живущих в Ставропольском крае на Кубани и в Воронежской области.

То есть, их тупо-уравнительные, первобытные воззрения и полная неспособность к логическому и критическому анализу реальности -  это генетически обсуловенное состояние "сознания".

Очень показателен и  тот факт, что абсолютное большинство моих близких и дальних знакомых из числа успешных провинциальных предпринимателей, работающих в  малом и среднем бизнесе, являются внуками и правнуками РАСКУЛАЧЕННЫХ крестьян.

+1

67

Народом владело убеждение в необходимости совершавше-
гося, в его великом очистительном смысле. Вера в нравствен-
ную правоту террора была основана на чувстве вины каж-
дого перед высшей Правдой, порожденном сознанием собст-
венного бессилия перед злом.
Человек чувствовал, что и сам
живет не по Правде, что зло присуще ему лично. Зло он видел
в собственном утилитаризме, в жажде материальных благ, бо-
лее выгодной работы, жизни по собственному вкусу, в стрем-
лении отдаться повседневным интересам. Не обладая адекват-
ной уровню утилитаризма нравственной системой, человек
чувствовал себя виновным в помыслах. Непреходящее чувство
вины побуждало к самооговорам на следствии.
В сочетании с
пытками и нравственным, психологическим нажимом оно
давало самые фантастические результаты. Б. Пастернак так
описывал состояние сознания того времени: «Совесть ни у кого
не была чиста. Каждый с основанием мог чувствовать себя во
всем виноватым, тайным преступником, неизобличенным об-
манщиком. Едва являлся повод, разгул самобичующего вооб-
ражения разыгрывался до последних пределов. Люди фантази-
ровали, наговаривали на себя не только под действием страха,
но и вследствие разрушительного болезненного влечения, по
доброй воле, в состоянии метафизического транса и той
страсти самоосуждения, которой дай только волю, и ее не
остановишь»131. Человек не только внешне подчинялся всепо-
жирающему идолу, но осуществлял древнюю партиципацию,
проникался его сущностью. Серьезные исследователи едино-
душно подчеркивают всенародную поддержку массового тер-
рора.

Политолог А. Мигранян пишет: «Одной из сильных сто-
рон сталинского режима
, которая всегда получала поддержку
и одобрение у широких масс и которая и сейчас все еще могла
получить большую поддержку у значительного числа наших
граждан, была ее ориентированность на проведение систе-
матических, жестоких репрессий против чиновников и на-

чальства, начиная с самого высокого уровня. Традиционная
ненависть к чиновникам и бюрократии и вера в доброго царя
вызывали бурный восторг и одобрение
, когда рушились вче-
рашние всемогущие чиновники и начальники. Это вызвало у
многих людей иллюзию торжества справедливости... То, что
управа совершалась с помощью самых диких мер беззакония,
никого не волновало, так как народ ничего другого 'не знал, не
умел и не понимал. Все жестокости, бесправие и произвол
воспринимались как зло, но неизбежное, и переносились стои-
чески. Утешением служило то, что доставалось всем, а началь-
ству, может быть, больше и часто
»132.

Этот чудовищный выброс архаич-
ной борьбы с оборотнями, антитотемом был ответом на глубо-
кий кризис патологического общества, которое решало свои
проблемы, выдвигая вверх тех, кто мог организовать это чудо-
вищное самоистребление, и уничтожая неспособных на это.

Существование террора в то время не могло составлять
тайны. По моим воспоминаниям, террор оценивался людьми
как естественный элемент существующего порядка
(как дождь,
землетрясение), не имевшего альтернативы. В этой атмосфере
проблема «вины» того или иного человека не возникала, так
же как и проблема законности репрессий. Закон выступал как
воплощение воли носителя высшей Правды-истины. Теперь
очевидно, что эти представления были по своей сути воз-
можны на основе синкретизма с невыделенной нравственно-
стью и, тем более, правом.

Тоталитаризм является крайней формой авторитаризма,
которая может возникнуть в условиях модернизации.

Новая система укрепилась
окончательно и навсегда, так как, казалось, индустриализация
создала базу для военного отпора любым силам зла, которые
попытались бы «поживиться за наш счет», внутренние же вра-
ги беспрерывно и в массовом масштабе с возрастающим успе-
хом подавлялись и уничтожались. Общество оцепенело.

Сидя в лагере, может быть, и возможно было предпо-
лагать, что вокруг тебя сидят шпионы, изменники и дивер-
санты, но никак нельзя согласиться, что ты сам японский
шпион. Атомизация общества могла не только стимулировать
деградацию человека, но и усилить рост самосознания личнос-
ти, включая и представление о личной вине.
Заведомо ложное
обвинение было пятном на светлом лике Правды. Каждый,
против кого выдвигалось ложное обвинение, неизбежно видел
это пятно. Постепенно количество людей, которые знали об
этих пятнах, росло. Возникали и другие пятна, например, свя-
занные с лозунгом «жить стало лучше, жить стало веселей», с
тем, что повсеместно существует деловой и политический
энтузиазм, и т. д. В сознании людей совершалась эрозия идео-
логии. Было невозможно сделать идеологию реальным содер-
жанием повседневных действий личности.
Все эти пятна
постепенно становились предметом общения, обсуждения, диа-
лога. В общении, которого так страшился тоталитаризм, они
сливались, ослабляя влияние власти.

Вопреки общераспространенному убеждению, крайний ав-
торитаризм даже во времена расцвета не мог обеспечить эле-
ментарного порядка.
Нарком вооружений, а затем боеприпасов
писал о положении в промышленности в предвоенные годы,
что текучесть рабочей силы и массовые прогулы принимали
«угрожающий характер»

Между тем Сталин до конца своих дней стойко защищал
необходимость вытеснения из жизни общества товарно-денеж-
ных отношений, сохранения архаичных, доэкономических от-
ношений140. Чем больше росло производство, тем больше уси-
ливалось странное, не предусмотренное наукой явление, полу-
чившее название дефицит.
Он в возрастающих масштабах не
только раскрывал бессилие авторитарного планирования, но и
намекал на то, что новое царство Правды совсем не то, за что
оно себя выдает, на существование некоторой тайны.

Сталинизм можно понять как террористический ответ
общества на потоки новизны
, обрушившиеся на него в XX
веке, как крайнее, дошедшее до абсурда стремление власти
взять на себя то, на что само общество оказалось неспособ-
ным,— обеспечить всеобщий рост и развитие.

В терроре была своя логика. Его удары приходились на все
группы общества без исключения, и здесь было полное «равен-
ство». Но в каждой группе они наносились прежде всего по
тем людям, которые были выше среднего уровня, обладали
особым знанием и умением.
Это чрезвычайно важное, до сих
пор недооцененное обстоятельство.
...Одновременно выявилась и другая, менее важ-
ная — «модернизаторская» функция террора. Он стимулировал
те слои, культурный уровень которых был ниже потребностей
общества
осваивать определенный уровень инноваций, соот-
ветствовал некоторому уровню «серого творчества».

0

68

Ну, что, господа хорошие, продолжать цитировать из Ахиезера или никому не интересно?

0

69

я прочитываю на этой ветке всё.
спасибо.
если нету плюсиков - пардон.
если вам канительно - мне не обязательно.
в целях наполнения форума содержанием - хорошо.

0

70

kenig написал(а):

Ну, что, господа хорошие, продолжать

Пока не нахожу ничего, опровергающего моё мнение в теме Паршивое стадо

Отредактировано овен (14-01-2011 01:42:35)

+1

71

овен написал(а):

Пока не нахожу ничего, опровергающего моё мнение в теме Паршивое стадо

открывается первое сообщение темы

0

72

InTheBalance написал(а):

открывается первое сообщение темы

прикольно движок глючит!:)
Ссылка на 88=е ...

+1

73

InTheBalance написал(а):

если нету плюсиков - пардон.

Нам плюсики ни к чему. Я в том смысле, что никто не спорит, не высказывается...

+1

74

а чего с учебником спорить?
картина мира.
полотно.
большое.
принимается к сведению. инструмент.

0

75

InTheBalance написал(а):

а чего с учебником спорить? картина мира.

Это не учебник, а научная работа.

0

76

Глава о послесталинском времени и хрущевском не открывается - что-то в файле испорчено.
А посему мы приходим прямо к естественному... застою.

ГЛАВА VI
ВНОВЬ УМЕРЕННЫЙ АВТОРИТАРНЫЙ ИДЕАЛ
(«Этап застоя»)
САМЫЙ НЕРОМАНТИЧНЫЙ ЭТАП

...К власти пришло новое руководство во главе с Л. И. Бреж-
невым (1964-1982),... Новое руководство представляло
собой коллективную олигархию, которая сформировалась как
высший в обществе вечевой институт. Каждый его член был
представителем некоторой могущественной части общества,
одного из ведущих ведомств, регионов.

...Это был самый неромантический этап. Он характеризо-
вался попыткой смещения господствующих ценностей от ро-
мантической мечты о завтрашнем дне к идеалу спокойной
социальной удовлетворенности достигнутым. Воплощением
этой идеи стала новая конституция, которая носила откры-
то псевдосинкретический характер.
В ней содержались вза-
имоисключающие идеи, прежде всего идея народовластия и од-
новременно идея руководящей роли партии, записано беско-
нечное количество прав (например, право на жилище) без
указания механизма защиты этих прав
, т. е. фиксировалось
фактическое отрицание этих прав, и т. д.

..Новый порядок ознаменовался прежде всего лик-
видацией последствий всех реформ, которые явно не соответ-
ствовали авторитаризму. Были уничтожены совнархозы — эти
локальные фокусы управления, которые свидетельствовали об
уходе власти из центра. Было восстановлено организационное
единство партии, ликвидировано разделение на промышленные
и сельские обкомы (крайкомы) партии. Система синкретичес-
кой государственности вернулась к централизованному вари-
анту, где власть миров среднего, а также нижнего уровня была
уменьшена во имя централизации.

На шестом этапе стал достаточно явным ранее скрытый
феномен общественного развития страны, который можно
назвать монополией на дефицит. Впрочем, о его скрытости
можно говорить весьма условно. Народное сознание давно за-
фиксировало его существование в виде формулы «Блат выше
совнаркома»,
...Развитие рыночных отношений, демокра-
тии можно рассматривать как механизм преодоления дефици-
та в его разных видах. Для России прежде всего представляет
интерес анализ дорыночных форм дефицита, т. е. при отсут-
ствии или недостаточном развитии механизма его преодоле-
ния.
В России в результате раскола возникла общественная
система, где дефицит стал постоянным определяющим фак-
тором социокультурной жизни.
...Социальный и хозяйственный
статус человека в условиях господства монополии на дефицит
определяется дефицитом, которым он располагает. В той или
иной степени дефицитом, хотя и далеко не равнозначным,
распоряжаются все сообщества, ведомства, учреждения.

О том, что дефицит не просто недостаток вещей, продук-
тов, а особый тип социальных отношений, свидетельствовал,
например, дефицит бумаги, который, в отличие от других ви-
дов дефицита, афишировался. Ссылаясь на него, можно было
бесконтрольно распоряжаться издательствами, сокращая тира-
жи одним изданиям, открывая зеленую улицу другим. Отно-
шения дефицита характерны тем, что делают туманным, юри-
дически неуловимым само понятие «злоупотребление». Отно-
шения дефицита неразрывны с коррупцией.
Создаются основы
круговой поруки тех, кто получает от него различного рода
выгоду, в том числе и систематическую ренту, часто в денеж-
ной форме.

Не случайно советское право не знает принятого в старом
праве разделения взяточничества на лихоимство (получение
подарка как вознаграждения чиновнику за нарушение) и
мздоимство (вознаграждение за выполнение законных служеб-
ных обязанностей)
.

Официальная наука не осознавала значения дефицита для
понимания сложившегося порядка вещей. Сторонники эконо-
мического материализма не заметили, что отношения, связан-
ные с монополией на дефицит, давно уже стали определяю-
щими в обществе. Слова «дефицит — великий двигатель обще-
ственных отношений» принадлежат не советскому социологу
или экономисту, а великому трагику-комику А. Райкину.

На языке антисемитизма шел скрытый спор голосов России.
Почва выражала свою антипатию власти, используя язык ан-
тисемитизма.
Власть, в свою очередь, отвечала также на языке антисеми-
тизма, пытаясь снять всеми средствами всякие следы своей
связи с евреями, во-первых, оттеснением евреев с руководя-
щих постов и, во-вторых, своей активной борьбой с сионизмом
в мировом масштабе.
. «Евреи» являлись своеобразной этикеткой зла, которую
можно наклеить куда угодно.
Сама возможность антисемитизма опирается на господство
в массовом сознании манихейской
картины мира
, в которой в разные периоды меняются ярлыки
зла и добра.

Хозяйственное развитие на доэкономической основе непре-
рывно приводило к росту расточительных издержек
производ-
ства, сдерживаемому чисто административными методами. Это
требовало неуклонного перераспределения ресурсов в пользу
расточительного производителя, который, пользуясь своей мо-
нополией на дефицит, постоянно стремился переложить из-
держки на потребителя. Общий уровень цен на товары и услу-
ги в 1971-1983 годах вырос не менее чем на 43%, т. е. при-
мерно на 3% в год.

С 1979 года начало падать производство стали, угля, чугу-
на. Неэффективное натуральное хозяйство требовало возрас-
тающих вложений. Уменьшилось производство мяса, молока,
масла. Непрерывно ухудшались и другие показатели: росла
материалоемкость и энергоемкость продукции, непрерывно со-
здавались рабочие места, не обеспеченные рабочими, и т. д. В
верхах началась глухая борьба, связанная с необходимостью
изменений в структуре хозяйства12.
Дальнейшая деградация хозяйства была, однако, сильно за-
торможена хлынувшими в страну нефтедолларами. За вычетом
этих доходов, а также доходов от продажи алкоголя общество
не имело бы роста национального дохода
, а в конце этапа име-
ло бы место его сокращение.

В 1965 году произошло важное событие, значение которого
тогда было трудно осознать: появились первые бюджетные до-
тации государства на потребительские цены
, которые соста-
вили 3,6 млрд. руб.
Установленный государством по-
рядок позволял сбалансировать доходы граждан с получае-
мыми натуральными продуктами
, используя различные спосо-
бы нормирования отпуска потребительских товаров, в первую
очередь продовольствия, начиная от системы карточек до огра-
ничения отпуска продуктов в одни руки.
Давление массового по-
требителя стало препятствием для попыток государства повы-
шать цены на потребительские товары в соответствии с ростом
издержек производства. Таким образом, государство, с одной
стороны, не имея соответствующих рычагов для снижения из-
держек производства, вынуждено было устанавливать цены, их
компенсирующие. Но, с другой стороны, оно вынуждено было
устанавливать розничные цены, отвечающие в минимальной
степени сложившимся доходам и определенному нажиму сни-
зу.

Постепенно выявились симптомы новой инверсии, подрыва-
ющие базу, на которую опирался авторитаризм. В сообществах
происходили важные процессы. Возрастало значение личности.
Это отчасти объясняется спецификой современного производ-
ства, усложнением техники и организации, что требует от че-
ловека роста инициативы и ответственности, а следовательно,
и ослабления непосредственной зависимости от начальства. В
этом направлении действовал утилитаризм.
Упадок авторитаризма проявлялся в неуклонном перерас-
пределении монополии на дефицит: снижалось значение выс-
шей власти и повышалось значение ведомств и отдельных
регионов, предприятий.
Постоянное усложнение экономики
требовало смещения ответственности за дефицит вниз, что
совпадало с общей тенденцией усиления локализма, начавше-
гося уже после краха крайнего авторитаризма и выражавше-
гося в возрастании ценности низов. «Значение горизонтальных
обменов непрерывно росло
... К концу брежневского периода на
долю таких обменов в совокупности приходилось более 2/з
всех распределявшихся в стране ресурсов... В результате резко
расширились массовые экономические и политические права
населения, руководителей и организаций».
Вопреки мировой практике это привело к тому, что между исполнителем и на-
чальником стали действовать отношения, «в которых никто
никому ничего не должен»15.

...Рост самостоятельности личности
открывает творческие возможности, новые источники инициа-
тивы, без которой общество задыхается. Но этот процесс имеет
и обратную сторону. Усиление независимости личности от вла-
сти и организации, если эта независимость не дополняется со-
вершенствованием социальных интеграторов, если более сво-
бодная личность не включается в целое, неизбежно становится
фактором разрушения целого
. Одним из выражений этого про-
цесса являлось повсеместное падение трудовой дисциплины,
неспособность начальства полноценным образом интегрировать
работника в трудовой процесс.
...Личность самоутверждается тем, что во все большей степе-
ни использует свое учреждение, свое рабочее время, рабочее
место для личных целей
.

В обществе шла постоянная борьба между правящей элитой
и ведомствами. Например, общесоюзное законодательство па-
рализовывалось так называемым «малым законодательством» в
форме ведомственных инструкций, циркуляров
и т. д.
Фактически «малым законодательством» ведомств
непосредственно была парализована хозяйственная реформа 1965 года.
Локализм в экономике неуклонно нарастал, подрывая авто-
ритаризм.Об этом свидетельствуют обширные материалы в
печати, касавшиеся управления. «Правда» считала, что повы-
шению эффективности управления и производства мешало то,
что «каждое министерство решало проблему локально, исходя
из своих собственных разумений, прав и возможностей. По-
этому изъяны ведомственного подхода дают о себе знать все
острее»

Автаркия, свойственная ведомствам, влекла за собой пол-
нейшую беспомощность при выработке общей точки зрения.
Новые общие задачи ставили каждое ведомство в затруд-
нительное положение, угрожая относительно устоявшимся
формам деятельности, требуя напряжения и издержек, не
оправданных его собственными интересами. Поскольку же в
условиях господства монополии на дефицит ведомству не
угрожала опасность остаться не у дел, наибольшую угрозу ему
несли возможные убытки, которым оно всеми силами противи-
лось, сваливая их на другие ведомства или пытаясь вообще
выйти из игры.

Складывалось впечатление, что дело и «недело» менялись
местами. Истинное дело концентрировалось вокруг того, что
официально считалось халтурой, спекуляцией, подпольным
производством, шабашничеством и т. д. Жизнь уходила из со-
обществ, чтобы утвердиться в любом не занятом в обществе
пространстве. Общество сохраняло жизнеспособность не пото-
му, что люди следовали правилам и инструкциям, а благодаря
тому, что их нарушали.

...Наука, литература, идеология черпали творческие импульсы
из нелегального: из самиздата, из западных теорий, которые
официально громились, а втихомолку заимствовались, из не-
легального рынка, где можно достать не только дубленку,
книгу Пушкина, но и сырье для выполнения государственного
плана и т. д. Живые силы общества стали немыслимы без по-
лулегальной творческой деятельности.

Правящую элиту шестых этапов двух глобальных перио-
дов
(кениг: сравнивается застой Брежнева с эпохой Николая 1)
сближает военная сила, мощный полицейский аппарат,
власть над ресурсами страны, а вместе с тем — недееспо-
собность, когда речь идет о сложных экономических и со-
циальных проблемах, неумение предвидеть и предотвратить
стихийные разрушительные процессы, неспособность обеспе-
чить рост и развитие, слабость экономическая и техничес-
кая.

Этапы позднего умеренного авторитаризма сближает то, что
страна не знала массового революционного движения, направ-
ленного против существующего строя, а духовная элита искала
контактов с правящей в стремлении к реформам
. Сходство за-
ключалось и в том, что сама правящая элита скрыто шла по
пути осознания необходимости перемен, но и там, и тут не
хватало способности и сил провести реальные реформы
. И в
том, и в другом случаях наблюдалась политика ограничения
крепостничества. При Брежневе она выразилась, например, в
выдаче паспортов всем совершеннолетним гражданам без ис-
ключения. Глубокая общность заключалась и в страхе правя-
щей элиты перед неконтролируемым движением масс, перед
материализацией слухов.
Это сравнение шестого этапа псевдосинкретизма с царство-
ванием Николая I — нечто большее, чем некоторая аналогия.
Это два соответствующих, совпадающих этапа двух глобаль-
ных периодов. Ни на секунду нельзя забывать, что застой,
неспособность к конструктивным переменам, ориентация на

застывшую силу николаевского режима стали отправной
точкой движения России в пропасть, движения, завершивше-
гося крушением медиатора.

При всей ограниченности подоб-
ного сопоставления его невозможно игнорировать. Люди в
состоянии изменить ход истории, преодолеть ее инерцию, от-
клониться от сложившихся образцов. Однако немыслимо так-
же и игнорировать устойчивую историческую инерцию.

+1

77

Прочитал, жалко, конечно, что по диагонали (проблема с в временем, надеюсь  временная). Модель, объясняющая прошлое, наверное хороша. Но что будет в будущем? Старой почвы нету, если под ней подразумевать крестьянскую Россию. А что является современной почвой - население хрущоб? Манежная? Элиты в России нету.  Государь тоже себя дискредитировал. У них нет идеологии. Что за идеологию выработает "почва" ? Наверное за ней пойдет Россия, когда перестанет хватать нефтебаксов.
Аналогии, конечно, просматриваются, но сложно сделать выводы применительно к будущему.

+2

78

Я вот чего не понимаю, каким образом чтение мнения автора поможет нам понять что делать сегодня? :dontknow:
За последние пятьдесят лет мы уже прочитали тонны литературы объясняющей историю РОссии и.... ничего из этого не пригодилось, мы и поныне там же в рабстве и тюрьме.

Отредактировано Лишенка (16-01-2011 04:05:28)

+1

79

kenig написал(а):

Этапы позднего умеренного авторитаризма сближает то, что
1. страна не знала массового революционного движения, направ-
ленного против существующего строя, а
2. духовная элита искала
контактов с правящей в стремлении к реформам. Сходство за-
ключалось и в том, что
3. сама правящая элита скрыто шла по
пути осознания необходимости перемен, но и там, и тут не
хватало способности и сил провести реальные реформы.
4. И в
том, и в другом случаях наблюдалась политика ограничения
крепостничества.
При Брежневе она выразилась, например, в
выдаче паспортов всем совершеннолетним гражданам без ис-
ключения. Глубокая общность заключалась и в страхе правя-
щей элиты перед неконтролируемым движением масс, перед
материализацией слухов.

отличие с сегодняшним моментом:
- НЕТ "духовной" элиты,
- нет никакой "правящей элиты", есть люди, делающие свой "бизнес" (в кавычках, поскольку то, чем они заняты - и не бизнес вовсе), нет никаких "реформ", пусть половинчатых или неэффективных.

..........
для проверки различных социо-культуро-политико-экономических конструкций я обычно задаю такой вопрос:
- как погибнет описываемый объект (сам собой или как он может быть сломан)?

+3

80

а мне кажется, что именно убрав кавычки можно найти какой-то выход.
правда, не знаю какой
:'(

+2

81

tamba2 написал(а):

Старой почвы нету, если под ней подразумевать крестьянскую Россию. А что является современной почвой - население хрущоб? Манежная? Элиты в России нету.  Государь тоже себя дискредитировал. У них нет идеологии. Что за идеологию выработает "почва" ? Наверное за ней пойдет Россия, когда перестанет хватать нефтебаксов.
Аналогии, конечно, просматриваются, но сложно сделать выводы применительно к будущему.

Я не думаю, что Ахиезер, как и вообще все историки, пишут для того, чтобы облегчить современникам прогнозирование, полагаю такое вообще недоступным для человека. Что в жизни выработается, то выработается, но возможно знание истории даст возможность опознать это новое и охарактеризовать его, т.е. решить - принять или нет, поддерживать или противостоять ему.

+2

82

космонавт написал(а):

для проверки различных социо-культуро-политико-экономических конструкций я обычно задаю такой вопрос:
- как погибнет описываемый объект (сам собой или как он может быть сломан)?

И каковы результаты последней проверки настоящего?

0

83

Лишенка написал(а):

За последние пятьдесят лет мы уже прочитали тонны литературы объясняющей историю РОссии и.... ничего из этого не пригодилось, мы и поныне там же в рабстве и тюрьме.

Вы прочли, другие, а их всегда обльшинство, и понятия об этом не имеют.

+1

84

kenig написал(а):

Вы прочли, другие, а их всегда обльшинство, и понятия об этом не имеют.

ВЫ знаете, обычный американец не читал всего этого, однако живет на свободе, а не в лагере.
Или  Вы всерьез полагаете, что чтение правильных книг способно изменить сознание и нашу жизнь? o.O
Уверяю Вас, ПАвловский читал эту работу... но остался тем, кто он есть.

Отредактировано Лишенка (16-01-2011 10:45:11)

0

85

Лишенка написал(а):

Или  Вы всерьез полагаете, что чтение правильных книг способно изменить сознание и нашу жизнь?

Если есть желание, то вполне. Человек берет из книги на вооружение то, что соответствует его мировоззрению и мироощущению. А потому можно читать "Майн кампф" и не стать фашистом, а можно читать 10 заповедей и продолжать воровать и убивать.

+1

86

kenig написал(а):

А потому можно читать "Майн кампф" и не стать фашистом, а можно читать 10 заповедей и продолжать воровать и убивать.

Т.е. чтение книг не влияет на человека.  :flag:

+1

87

Лишенка написал(а):

Т.е. чтение книг не влияет на человека.

Влияют. Укрепляют человека в его мыслях и чувствах, вызывают сомнения (если человек способен к этому), дают какие-то ответы, окончательные или требующие уточнения из других книг или из жизни, и т.п. Все, в конце концов, зависит от читателя. Связка читатель и книга подобен связке рассказчик и слушатель - все похоже, то же человеческое или интеллектуальное любопытство к другому, возможно более умному, более опытному.

+3

88

Классное сообщение у Тамбы получилось. При таком уровне осмысления и при таком хорошем русском языке мог бы уже и сам статьи печатать.

tamba2 написал(а):

Прочитал, жалко, конечно, что по диагонали (проблема с в временем, надеюсь  временная). Модель, объясняющая прошлое, наверное хороша. Но что будет в будущем? Старой почвы нету, если под ней подразумевать крестьянскую Россию. А что является современной почвой - население хрущоб? Манежная? Элиты в России нету.  Государь тоже себя дискредитировал. У них нет идеологии. Что за идеологию выработает "почва" ? Наверное за ней пойдет Россия, когда перестанет хватать нефтебаксов.
Аналогии, конечно, просматриваются, но сложно сделать выводы применительно к будущему.
+2+-

+1

89

Лишенка написал(а):

Я вот чего не понимаю, каким образом чтение мнения автора поможет нам понять что делать сегодня?
За последние пятьдесят лет мы уже прочитали тонны литературы объясняющей историю РОссии и.... ничего из этого не пригодилось, мы и поныне там же в рабстве и тюрьме.

Историческое исследование - не инструкция по эксплуатации и не "Что делать?" Ленина.
Это плод размышлений автора над историческими событиями и их последствиями.
Так что никаких прямых указаний историческая наука не может, в принципе, содержать.

Как показывает практика, многие исторические персонажи, как, например, Ленин или Гитлер, вроде бы, себя историческим чтением не измождали, но знали, что нужно делать.
А какие решения своих проблем могли вычитать в книгах первые американские поселенцы, или евреи, переселившиеся в Израиль в начале 20-го века?

Нельзя требовать от книг рецептов, надо как-то самим работать мозгами - куда ж без этого?
А книги и мудрые мысли/наблюдения/опыт других - это собирается в наш "приемник", оттуда - в постоянно действующий "котел", где это все каким-то непонятным и сложным образом переваривается и выходит из "котла" уже освоенным нами и интегрированным в наши представления о мире и о многом другом.

Так что, "не стреляйте в пианиста". (Я имею ввиду историческую литературу, в частности - Ахиезера).Он ничего не обещал - он просто думал.

0

90

Realistka написал(а):

Так что никаких прямых указаний историческая наука не может, в принципе, содержать.

А наука ли это?
Плод размышлений это прекрасно, интересно, но какое это отношение к науке имеет?

Я не требуют от книг рецептов, даже думаю, что они бесполезны в этом смысле...
В СССР читали много , а что вычитали к 2000г? НИЧЕГО.  :flag:
Понимание жизни и способность устроить её лежит вне литературы.

Отредактировано Лишенка (16-01-2011 16:01:00)

+1


Вы здесь » НАШ ФОРУМ » Общество » А.С.Ахиезер "Россия - критика исторического опыта"