Антинациональный фашизм
Сегодня в 10:11YDAB1177341
Теги: власть, публицистика, аналитика
Новость на Newsland: Антинациональный фашизм

В последнее время действия российской власти стали настолько хаотичными и при этом из ряда вон выходящими, что в медийном сообществе и блогосфере, похоже, скоро сформируется отдельное направление, ориентированное на попытки дать хоть какое-то внятное объяснение тем или иным инициативам Кремля. В течение нескольких дней сразу несколько публицистов так или иначе обратились к этой проблеме.

Александр Морозов пишет, что никакого содержания для третьего срока Путина не предъявлено, а логику курса никто не объясняет, Григорий Ревзин предлагает для описания инициатив власти и их реализации термин "принцип халтурной неопределенности замысла", Александр Привалов считает, что российская власть полюбила "коктейль из ультралиберализма с ультрапатернализмом", а социолог Леонид Блехер в своем блоге задается вопросом, "насколько к нынешнему правящему сообществу относится понятие "режим", т.е., нечто целостное, логичное и непротиворечивое в самом себе".

Может показаться, что такая ситуация должна быть нам привычна ("Занятно: спустя год после официального и год с четвертью после фактического прихода Владимира Путина к власти не умолкают споры о том, что же все-таки на уме у нынешнего президента России, какова стратегическая цель его политики", - удивлялся 11 лет назад Ярослав Шимов). Однако же теперь причиной неясности становится не дефицит информации о режиме, а ее переизбыток.

При этом надо отметить, что речь идет не столько об алогичности действий власти (хотя материала для такой постановки вопроса хватает), сколько о сосуществовании в этих действиях совершенно не сочетаемых по своей природе тенденций. Ярче всех сформулировал проблему А.Привалов, который кратко, но достаточно полно описал обе тенденции. Отмечу, что вектор, названный им "ультрапатерналистским", конечно же, точнее будет назвать "фашизирующим". Использовать этот термин надо с крайней осторожностью, поскольку он, как неоднократно отмечалось, не имеет своего "эталона", описывает не вполне гомогенные государственные режимы, к тому же режимы крайне непоследовательные (У.Эко называл муссолиниевский фашизм "муравейником противоречий") и обычно употребляется в эмоциональном плане, однако в данном случае он вполне релевантен. Традиционализм, этатизм, элитаризм, популизм и вождизм – все эти тенденции не только в наличии, но и получили резкое ускорение в последние месяцы. Развился доставшийся России в наследство от позднесоветского времени корпоративизм, появилась и ненависть к духу Просвещения и рационализма, которой в СССР быть не могло.

Для произнесения диагноза "фашизм" не хватает одной, но зато критически важной черты – национализма. Не углубляясь в анализ этого непростого термина, подчеркну, что едва ли не самая резкая критика нынешнего российского режима раздается именно из лагеря националистов. Одним из наиболее сильных впечатлений от "белоленточных митингов" для многих стало одновременное мощное выступление "красного" и "националистического" флангов (особенно ярко этот необычный расклад проявился на День России, когда всех митингующих еще перед началом шествия направляли на правую и левую стороны Страстного бульвара). Националисты не любят Путина так же сильно, как и коммунисты – это "медицинский" факт. В упоминавшейся выше статье А.Привалова ультрапатерналистским тенденциям (которые я называю фашизирующими) противопоставлены ультралиберальные, доходящие, по словам автора, до социал-дарвинизма (вступление в ВТО, запланированное снижение расходов на образование и здравоохранение). Добавлю от себя еще и политику открытых дверей в области трудовой миграции. Между тем фашизм, как бы он ни закручивал гайки внутри страны, ставит нацию (где в этническом, где в государственном смысле) превыше всего. В России этого нет. При этом, что уж совсем удивительно, в России есть даже концепция внешнего врага, а национализма нет. С одной стороны режим тщательно оберегает традицию и государственную "самость" (с активным поиском особых путей и даже "суверенного" варианта демократии), с другой – все его интересы находятся жестко вовне страны. Как такое может быть? И тут мне вспомнилась знаменитая реплика Саши Привалова (не автора статьи, а персонажа повести Стругацких) во время мозгового штурма в НИИЧАВО. Применительно к нашему случаю поставлю вопрос так:

А фашизм не может быть антинациональным?

Приходится ответить: увы, может. Россия как всегда нашла свой путь – фашистский режим с компрадорской верхушкой. Противоречие тут на самом деле только внешнее. "(Режим) будет преспокойно и дальше в случае необходимости проведения дополнительных злодейств внутри страны «компенсировать» их сдачей тех или иных позиций за ее пределами", - пишет в своем блоге специалист по изучению элитных слоев обществ, доктор исторических наук Сергей Волков. Это не противоречие, а жесткая логика: есть время укреплять страну, есть время продавать страну. Неизменным приоритетом остается только вопрос выживания находящейся у власти элиты. Лавируя между собственным народом и мировым капиталом, властная элита не испытывает симпатий ни к той, ни к другой стороне, а жестко и последовательно преследует свой интерес.

Не умея ставить задачи, выходящие из сферы собственных интересов, властная верхушка до сих пор считает компрадорскую буржуазию 90-х своим главным и единственным конкурентом. Знаменитое высказывание Путина о "поураганивших в 90-е" ("Рыжков, Немцов и Милов поураганили в 90-е, потом их от кормушки оттащили, они поиздержались и теперь хотят вернуться и наполнить карманы. Если они вернутся, то миллиардами не ограничатся, всю страну распродадут") можно считать своего рода моментом истины: с такой эмоциональной уверенностью говорят не просто о врагах, а о таких врагах, чью программу знают изнутри. В этом нет ничего удивительного: Путин полностью повторил то, в чем обвиняют его самого. Два года спустя, в "белоленточном" декабре власть не столько испугалась, сколько изумилась: "этим-то чего надо?!". После недолгих колебаний, попыток "персонифицировать" руководство "рассерженными горожанами", чтобы поделиться с ним в разумных пределах и таким образом разрулить ситуацию, Кремль плюнул и решил считать впредь "Белую ленту" проектом тех же "наураганивших" конкурентов. Это естественно. Российская власть способна представить только одну модель управления страной: распил и откат. Поведение, не вписывающееся в представления Кремля о том, что может подвигать людей к общественной активности и занятиям политикой, его пугает и раздражает. Все эти "люди, которые просто хотят быть услышанными", непонятные прогулки с писателями, "оккупаи" и волонтеры – не укладываются в фашистско-компрадорскую схему "деньги – власть – деньги".

В этой связи стоит вспомнить и гротесковые поиски "того, кто стоит за Pussy Riot", которые за полной безрезультатностью привели следствие и консервативно настроенную часть общественности к мыслям о враге рода человеческого.

Об одновременном воздействии на Россию фашизирующего и компрадорского векторов в 94 году прозорливо сказал В.Цымбурский, о нелюбви российской власти делать выбор, о ее стремлении планировать "так, в общем, чтобы потом можно было все переиграть" совсем недавно писал Г.Ревзин. Казалось бы, страна должна была в итоге определиться с выбором либо застрять между двумя крайностями. А вот и нет! Поднапряглись, собрались с силами и нашли-таки свой путь, соединив несоединимое и скрестив Тифона с Ехидной. Можем же, когда захотим.
Михаил Соломатин
Источник: russ.ru

Pussy Riot и национальная идея
Сегодня в 11:57boiko6732212017
Теги: скандалы, церковь, pussy riot
Новость на Newsland: Pussy Riot и национальная идея

Домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают – терпеть этого больше нельзя. C ведьмами разобрались, переходим к домовым. Московская патриархия требует привлечь к уголовной ответственности журналистов, освещавших акцию Pussy Riot.

ХРАМ И ЦЕРКОВЬ

Если бы я писал о «Пусси райот» весной, до их заключения, я бы написал так. Я люблю храм. В городах, где я бываю, я иду в соборы, костелы и мечети. И меньше всего мне бы хотелось, чтобы в то время, как я зашел бы под сумрачные своды Страсбургского собора или радостный купол Св.Петра, там кто-то вскочил и начал танцевать – пусть даже по самому справедливому поводу. Мне тоскливо, когда я вижу храм, превращенный в музей, концертный зал или какое еще богоугодное заведение не по его прямому назначению.

Первая ошибка пытающихся протестовать в храме в том, что, по их мнению, храм принадлежит церковникам. Так часто ошибаются и сами церковники. Но храм строили не священники, или, говоря на языке критиков церкви, не попы. Его вообще могли строить и украшать неверующие люди или специфически верующие – те, кого консервативные современники назвали бы либералами и еретиками. Из церковной истории и истории искусств мы знаем, что часто так оно и было.

И независимо от веры строителей, храм – это то, что эти люди хотели оставить по себе: продлить в вечность не только себя, но и своих скромных современников, обладающих меньшими для этого возможности. Мы умрем, а он останется. Нате, смотрите, ходите, помните нас, если не по именам, так хоть так.

Потом я бы написал вот что. Pussy Riot думали, что они проймут церковное начальство. Знали бы они, как трудно пробить Патриарха. Нам кажется, что они там все слыхом не слыхивали в свой адрес злословия, что там один елей. Да нет же. Церковный мир состоит из удивительной смеси чинопочитания на людях и не особенно скрываемого осуждения за глаза. Патриарх знает, что ему будут целовать руки, но за глаза свои же: священники, попадьи, семинаристы – будут называть и «табачнейшим Кириллом», и «водочным патриархом», и тайным католиком, и бранить и за светскость, и за экуменизм. Для внецерковных критиков – консерватор и мракобес, для консервативной части церкви – он скомпрометирован своей работой в церковной дипломатии, где общался с папами да кардиналами. Так что Патриарха пронять мудрено.

А кого легко обидеть – так это каких-нибудь приходских теток и бабушек. Не все они бросаются на людей. За последние 20 лет они уже привыкли, что церковь – больше не их царство. И потеряли последний плацдарм, где они были важнее других, где они брали реванш над несправедливостью мира. Теперь они здесь тоже почти никто. Теперь здесь важнее чиновники, бизнесмены, воцерковленные артисты театра и кино – как везде. Но они всё равно любят храм. Даже такой, который трудно полюбить, – как Храм Христа Спасителя. И вот, пытаясь пронять толстокожего Патриарха, мы обидели этих самых женщин – как правило, бедных, как правило, плохо и трудно живущих, не самых удачливых в жизни, болеющих и не могущих пойти к нормальному врачу. Целились в Патриарха, а вдруг попали в таких?

ХРИСТИАНСТВО И РЕЛИГИЯ

С другой стороны, я написал бы про христианство. Обвиняемые «кощунственным образом унизили вековые устои и основополагающие руководства Русской Православной Церкви», – написано в обвинительном заключении. Но как-то неуважительно к самим устоям полагать их такими хрупкими, что они развалятся от всякого мелкого юродства. Устои на то и устои, чтобы устоять. Вернее, потому они и устои, что прошли естественный отбор истории. Как чистить зубы утром, читать Пушкина и наряжать елку. Это оказалось гораздо большими устоями русской жизни, чем говеть великим постом, верить в победу коммунизма. И если, как говорят адвокаты охранников РПЦ, пусси – «экстремисты, стремящиеся поломать тысячелетний устой», кто же тогда Патриарх Никон и Максим Грек?

Еще я сказал бы про христианство, что любая религия существует на двух уровнях. В ней есть то, что у не общее со всеми остальными религиями, и то, что ее отличает. Люди думают, что они христиане, а на самом деле они – носители общей религиозности, а христиане они потому, что эта разновидность религии подвернулась им по месту рождения. Закон, ритуал, священные предметы, сакральное – есть в любой религии. И большая часть людей, которые считают себя у нас христианами, получили бы это в любой религии – и не заметили бы разницы.

И вот те наши православные, которые требуют сурового наказания для пусек, требуют точно так же, как язычники-афиняне требовали наказать молодого хлыща Алкивиада, который с компанией друзей античной афинской ночью опрокинул Гермы – верстовые столбы с оголенным, но от этого не менее священным Гермесом. (Плутарх, «Алкивиад»).

Если бы люди, которые требуют наказать Pussy Riot, были просто верующими, у меня не было бы к ним вопросов. Но они вроде как христиане. А в центре христианства – мессия, который то и дело покушался на вековые устои, чтобы – в конечном счете – претерпеть казнь и простить обидчикам, ибо не ведают, что творят. А ведь мог бы просто накостылять этим римлянам с синедрионом заодно. Только зачем тогда было городить огород с Новым Заветом? И без него в мире было полно священных мест и семейных ценностей, без него даже больше.

ЗА ПОЛИФОНИЧЕСКУЮ РОССИЮ

Но все это можно было писать как ни в чем не бывало пару месяцев назад. А сейчас, после того как предварительное заключение продлено до ближайшего Нового года, лучше сказать две вещи. Во-первых, то, что я сказал в недавней колонке на colta.ru. Non est poena sine lege – нет преступления и наказания без ясного закона. А ясного закона про оскорбление святынь и вековых устоев у нас нет, моральные же страдания потерпевших для этого слишком туманная материя. И вдобавок, как христиане с их культом страданий не только что моральных, а самых что ни на есть физических (святые мученики на фресках и иконах умиротворенно держат в руках орудия пыток и собственные отсеченные главы), вдруг начинают судиться от того, что им причинили трудно поддающееся измерению количество моральных страданий.

И второе. Надо привыкнуть к мысли, что никакой общей национальной идеи у нас нет и не будет. Что Россия – разноскоростная, разноверная, разноидейная страна. Сплошная бахтинская полифония. В этой ситуации можно перерезать друг друга, а можно превратить этот разнобой в симпатичную национальную особенность. Как в Нидерландах, когда решался вопрос, чья жизнь правильней.

Католики, протестанты и люди, не входящие в церковные общины, сначала передрались за влияние на образование, а потом сформулировали принцип verzuiling – размежевания народа на подвиды, самостоятельные человеческие вертикали, которые признавая друг друга, вместе держат здание. Появились католические, кальвинистские, лютеранские, еврейские, безбожные, социалистические школы, университеты, больницы, профсоюзы, политические партии, клубы, газеты, молодежные организации, летние лагеря, спортивные команды, любительские оркестры, организации промышленников. И никто из них не считался и не считал себя более народом, чем другой.

Все признают друг друга, никто не заходит на чужую территорию без приглашения, не возмущается, что здесь всё не так, и не рассказывает, как должно быть у всех.

И у нас ведь есть одновременно и храмы, и гей-клубы, крестные ходы и парад св. Патрика на Арбате, рестораны с необязательным к исполнению постным меню: воздержанные и беспечные, постившиеся и не постившиеся – пусть вкушают радость жизни в одной стране.

Но с этим всё больше проблем. Нам почему-то мало жить, как хотим, нам подавай, чтобы другие хотели, как мы. Вот высшая власть, которая много лет интересовалась только политикой и экономикой, не лезла в частную жизнь с культурой, и поэтому была самой популярной в истории России, вдруг начала морализировать. Это плохой признак и для власти, и для морали. Народ стал интересоваться современным искусством и писать письма – это плохой признак и для искусства, и для народа. Равновесие опасно нарушается. И акция пусек, которая многим кажется смелой и прогрессивной, тоже оказалась частью старой русской традиции – учить других жить на чужой территории.

Ведь мы не хотим, чтобы верующие врывались с иконами на выставки, в клубы и в стейк-хаусы великим постом. А есть в мире страны, где так бывает. Чтобы хоругвеносцы и бабушки устраивали изгнание бесов на престижном монастрыском кладбище на могиле любимого народного артиста, который, как выяснилось, изменял жене. А ведь это – те же мощи, только в профиль.

Мы хотим свободы своей частной жизни, а как с чужой? Ведь это светскому человеку кажется, что церковь всё заполонила, и сейчас он проснется в собственной постели в холодном поту с патриархом. А с точки зрения консервативного верующего, дело обстоит ровно наоборот: распущенный мир заполонил все вокруг, и храм для них не плацдарм для агрессии, а укрепрайон обороны, последнее укрытие в чужом мире. Ну и пусть укрываются. Меня бы вполне устроил русский verzuiling, основанный на взаимном уважении территорий. Еще лучше конечно, чтобы оно сопровождалось радостью взаимного признания в качестве полезных граждан Отечества. Но какой уж тут verzuiling, какая полифония, если один голос сажает в тюрьму другой.

В общем, как написано в одном замечательном статусе в «Фейсбуке», «с каждым решением о продлении ареста Pussy Riot мне все больше нравится их акция, которая сначала у меня вызывала только отвращение».
Источник: slon.ru