<
Леонтий Бызов, руководитель отдела социально-политического анализа Всероссийского центра изучения общественного мнения:

Между Россией и Венесуэлой есть много общего. Сам тип режима, когда президент – больше чем президент и является своего рода некоронованным монархом, лидером нации, мы видим в обеих странах.

Причем, в России любая власть перерождается в монархию. Независимо от того, выбираем мы эту власть, как в свое время Ельцина и Путина, или это назначаемые генсеки, - все равно сохраняется эта монархическая составляющая, когда выборы являются, скорей, декорациями, а реально страной правит двор – не избранные, а приближенные к высшему лицу деятели, основываясь на каких-то не прописанных в законе соображениях.

Это характерно для стран, которые находятся в процессе перехода к более современной системе управления. И объединение населения вокруг некого национального лидера является основой поддержания морально-политического единства. Очень многие западные страны прошли через эту стадию. Достаточно вспомнить Италию при Муссолини, у которого очень много с Путиным и Чавесом. Но в таких странах рано или поздно и более или менее надежно установилась демократия.

В то же время у России и Венесуэлы достаточно много различий, связанных с социальной структурой общества. Все-таки Венесуэла при Чавесе – это преимущественно крестьянская страна, где есть небольшое количество крупных городов, включая Каракас. В таких центрах достаточно большая буржуазная прослойка, много квалифицированных специалистов, и позиции национального лидера здесь оказываются наиболее слабыми. На всех президентских и парламентских выборах Каракас выступал против Чавеса.

Впрочем, то же характерно для Москвы и Петербурга, где поддержка Путина достаточно низка, а также Минска, представляющего проблему для Лукашенко. Лидеры такого типа, который представлен фигурами Чавеса, Путина и Лукашенко, опираются на крестьян – бывших или нынешних, то есть, на людей с невысоким уровнем образования и большой зависимостью от государственных субсидий, не всегда способных к самостоятельному экономическому существования без поддержки государства. В России больше семидесяти процентов людей говорят, что не способны без государства решить свои проблемы, – именно они являются главной опорой патерналистского режима, который установился в нашей стране.

Главные различия между нашими странами определяются тем, что Венесуэла – страна крестьянская, а Россия уже достаточно давно перестала быть таковой.

Никто не знает, что сейчас будет с Венесуэлой, удастся ли преемнику Чавеса удержать власть. Думаю, если удастся, то только на очень небольшое время, потому что и самому Чавесу при всем его авторитете и харизме это в последние годы давалось со все большим и большим трудом – оппозиция наступала ему на пятки. Поэтому я думаю, что если на ближайших выборах вице-президент Мадуро и победит, то это будет победа не слишком прочная, и он может даже и не победить, ситуация очень сложная.

Еще одно отличие Венесуэлы от России состоит в том, что хотя Чавеса и называли диктатором, он не был диктатором в прямом смысле этого слова. Оппозиция при нем была очень сильной, и он признавал ее победу там, где ей удавалось побеждать – и на парламентских выборах, и на референдуме. В то же время в России сильной оппозиции нет и не предвидится. Поэтому даже если Путин по каким-то причинам не сможет выполнять обязанности главы государства, то система сама подберет ему замену, и, как показала ситуация  Медведевым, общество поддержит этот выбор элит совершенно независимо от того, нравится ей этот кандидат от элит, наследник Путина, или не нравится. Примут любого, потому что общество достаточно безразлично, мало политизировано, и людям все равно, какое конкретно лицо будет олицетворять власть.

Собственно и отношение к Путину у нас – это не отношение к богу, как это было при Сталине или в Венесуэле при Чавесе, а отношение очень сдержанное, спокойное. Многим людям он либо не нравится, либо безразличен как человек. Важно, что он поддерживает стабильность, являясь неким верховным арбитром, который поддерживает в стране некое равновесие. И большую часть общества это устраивает, независимо от того, хороший он человек или плохой, симпатичный или несимпатичный. Харизматичность его по сравнению с Чавесом гораздо ниже.

Поэтому в России при отсутствии сильной оппозиции и безразличии большей части общества переход власти от Путина к другому человеку вряд ли сулит значительные потрясения.

Нужно сказать также, что Россия – страна очень большая, с очень сильными центробежными тенденциями. И, как показывает наш исторический опыт, любое ослабление центральной власти обычно ведет не к приходу оппозиции, а к развалу страны. Это было и в 1917 году, и в 1990-е годы. И это гораздо более серьезная форма кризиса для государства. С уходом Путина следует опасаться не прихода оппозиции, а большей или меньшей автономизации регионов, которые, видя неспособность центра реально удерживать власть, начнут забирать ее себе во все большей степени.