Леонид Парфенов: похмелье не прошло, и мы не отрезвели
Сегодня в 9:52liudmstu1.ru5121711Теги: леонид парфенов, общество, интервью
Только что вышел новый том «Намедни» - о периоде 2006 - 2010. О нулевых и о том, как изменилась наша жизнь, «Комсомолка» припоминала вместе с автором знаменитого проекта.

- Когда вы делали «Намедни» 60-70-80-х, приходилось реально в архивах что-то добывать. С эпохой нулевых легче было? Ведь пока еще все на поверхности.

- С одной стороны, это вроде бы легче оттого, что это было недавно. С другой стороны, я несколько раз убеждался, что спрессованность информационная сегодня такая, что вещи трехлетней давности уже лежат в пассивной памяти, и люди говорят: правда, хорошо, что хоть ты помнишь, а то как-то все уходит. Нужен толчок снаружи, чтобы опять припомнить про совсем недавние времена - угги появились, сомалийские пираты, Ямадаев, война с Грузией, «Южный парк» хотели запретить. Понятие «национальный лидер» в 7-м году появилось, Чуров, «Охта-центр», учебник Филиппова, фигурное катание снова в моде, «Булава» все никак взлететь не может, Литвиненко отравили...

Очень многое замывается - забывается, как именно это было. И чтобы понять внутренние пружины каких-то событий, нужны детали, цитаты. Как лидеры четырех партий привели Путину Медведева. Он сказал: «Спасибо. Я благодарен за ваш выбор». А нам-то кажется, что он это как-то сам. Мы же складываем в сознание какие-то стереотипы, которые и запоминаем: вот оно так и было. А на самом деле все не так происходило. Это особенность нашей памяти, что мы потом помним как бы ответ в конце учебника, но последовательность постановки задачи и то, как она решалась, вымывается.

- Все правильно. У нас теперь визуально-гнездовое сознание - клиповое. Кстати, не в этом ли причина популярности именно таких книг-альбомов, где больше картинок, чем текста?

- Текстов немало. Но мы все-таки не наукой заняты, это адекватный продукт времени -информацию нужно занятно сделать, с иллюстрациями, с заголовками, с сочетанием вроде бы несочетаемых тем, которые и создают мозаику жизни. Здесь примерно 600 иллюстраций, и они выразительны. Вот, например, Саркози настолько ниже Карлы Бруни. До последних 1-2 поколений мы не понимали, чем хорошая фотография отличается от плохой, что выразительного, например, в том, как в разные стороны расходятся Потанин и Прохоров, и у них такое соотношение роста. Или вот так отдает честь Коля Лукашенко. Сегодняшнее сознание считывает в картинке массу информации. И ему не надо дотолковывать. Вот снимок Майкла Джексона. Миллионы людей теперь изумленно спрашивают: и что все это было? Оказывается, жизнь. Он же у нас у всех на глазах играл, играл, явно заигрался и доигрался. И мы на это смотрели, как на потеху, на источник фриковских выходок. А потом - раз, он, оказывается, за это жизнью заплатил. То, что нам казалось кичухой, оказалось трагедией, сопоставимой с убийством Джона Леннона.

- События с близкого расстояния труднее видеть?

- Чем ближе время, тем больше подробностей еще в свежей памяти. И в результате их нельзя опустить и все спрямить. Через 10 лет уже можно будет делать реалити-шоу «Российские реалити-шоу 2000-х годов». И туда вместе сложить и «За стеклом», и «Дом-2». Но сейчас это пока разные истории.

- Или трагедия рядового Сычева совместится с шоу «Пусть говорят», приучающим воспринимать подобные трагедии, как ежедневную порцию щекотки. «Завтра у нас новый Сычев, не переключайтесь!». А где вчерашний - да черт с ним, забудьте! Жутко же!

- Не наше с вами дело давать оценки. Я повторю фразу из американского учебника журналистики: «Журналист не Фемида, а грузчик у ее весов». Мое дело - пойти и нагрузить весы, что вот «Прожекторперисхилтон» и «Большая разница» то-то и то-то представляют. Телевидение и само знает, что гонит трэш и пропаганду. И способно само издеваться над своими программами, предлагая альтернативные информационные выпуски и обсмеивая вроде бы серьезные новости. Что до «Пусть говорят», то для меня в 2006 году важно то, что эта программа начинает выходить в самый прайм. А раньше такие вещи, как и их прародительница, программа Опры Уинфри, выходила в 4 или в 5 - когда тетька дома одна, а дядька еще не пришел, потому что дядька это смотреть и слушать не будет. И важно, что теперь ядро аудитории в 20 часов уже не дядьки, а тетьки. Дядьки оттуда ушли. Дядьки будут смотреть «ящик», только если там футбол или Олимпийские игры. Вот что произошло. Опра Уинфри в Америке так и осталась в 5 часов, а ее российский заместитель Малахов перешел с 5 часов на 8. Потому что тетка заняла все пространство. И я про это пишу, что никогда Ее Величество Российскую Тетку не обслуживали так в эфире. Ее вкусами пренебрегали, ей говорили, что нужно слушать симфоническую музыку, смотреть академические спектакли и Тарковского. Ее вкусу не хотели потакать. А теперь такие же тетьки, нарядно одетые в кофты с люрексом, пришли в «Останкино» и хлопают.

- Надеюсь, у вас категории тетька и дядька - не совсем гендерные?

- Нет. Я о том, как принимаются решения по эфиру. Никому в Америке, не менее обывательской стране, чем Россия, в голову не придет, что можно Опру показывать в 20 часов.

- Это говорит о деградации явления?

- Вы сейчас задаете вопрос не как журналист, а как читатель. Мое дело объяснить, что произошло. Вот вы потом решите сами, деградация это или как хорошо, что наконец все-таки не стали больше тетку насиловать, не стали ей говорить...

- Иди фортепьяно послушай.

- Да, сонаты Бетховена. А вы хотите заставить Марь Иванну их полюбить против ее желания? Вы много хотите от Марь Иванны. Вам ведь никто не мешает слушать те же сонаты, ходить в музеи, просто в интернете находить альтернативную информацию, жить другими интересами. «Ящик» делается не для вас. Вы об этом узнали из моей книжки?

- Да нет, конечно.

- Есть же и Кондопога, и антисоветские организации. Вот союзник Чавес. Ведь нужно объяснить, откуда теперь это союзничество. Какие кражи были в Эрмитаже, как Иванов с Медведевым соревновались в преемничестве и при этом делали вид, что ничего не происходит. Политковская убита, Канделаки и Керимов в «Феррари», Налич раскрутился через YouTube и сольные концерты Лепса в Кремле, которые транслируются на всю страну. Это же полная картина наших нравов и представлений. И я не делю на параграфы: вот здесь у меня про серьезное, а здесь несерьезное.

- То есть вы стараетесь не протаскивать личное отношение. А кого из музыкальных персонажей - а у вас тут Стас Михайлов, Елена Ваенга, Лепс, ГаГа, Мацуев - вы станете слушать не по долгу службы?

- Я специально их слушал, для того чтобы писать. А не по долгу службы не буду. Они не для меня.

- И Мацуев?

- Нет. Мне не нравится. Как будто он хочет расколотить этот рояль. Для меня это слишком громко, агрессивно, экспрессивно. Меньше всего я руководствуюсь тем, что я сам бы слушал. Мацуев, поклонником которого я не являюсь, занимает столько же места, как и Земфира, которую я, наверное, и без долга службы слушал бы. Но я просто понимаю, что они для разных аудиторий, а часто и для одной и той же...

- Описывая нулевые, вы какие-то особенности стиля одежды выделили?

- Эпоха в бытовом плане (я не скажу, что в общественно-политическом), конечно, перестала быть авторитарной. Всякий носит все, что хочет. Это раньше если узкие галстуки, то только узкие и не может быть широких. А сейчас общего тренда нет. Хотя у меня здесь есть хипстеры. Я датирую их 9-м годом. То есть некие общие представления о том, как должен выглядеть такой правильный модный горожанин XXI века, который знает, как себя в городе вести, знает соотношение цена - качество, знает правильные места. Это появление нового класса. Хипстеры это те горожане, которые не заняты физическим трудом и не являются предпринимателями, а что-то среднее между студенчеством и всякими IT-инженерией. Я это называю «продавцы свежего воздуха».

- Может быть, есть какие-то другие признаки, которые вам позволяют маркировать нулевые как эпоху?

- Прежде всего, это компьютерная эпоха, интернет-эпоха. Здесь у меня и про Одноклассники, и ВКонтакте, и Твиттер, и Фейсбук. Понятно, что Цукерберг, он и в Африке Цукерберг. Но есть и русское измерение - что для нас Фейсбук. Вот был такой плакатик «Мать, отца, морковь и лук заменяет нам Фейсбук». Это ведь неспроста, по числу блогов Россия на втором месте после США. Притом что по населению мы уже в первую десятку давно не входим. И по проникновению Интернета мы даже, боюсь, не на 20-м месте в мире находимся. Ясно же, что этим восполняется разреженная общественно-политическая и социальная жизнь. Потому что нет политических партий. Те, что есть, явно не являются выразителями мнений. И очевидно, что люди больше из социальных сетей узнают информации, чем из обычных СМИ. И люди больше находят единомышленников через сети, чем через всевозможные добровольные общества, партии и еще какие-то другие офф-лайновые объединения.

Вообще мне кажется, что во второй половине 2000-х нарастала эта атомизация. Каждый из нас реализует личный сценарий. А в общественном пространстве гигантское место занимают ложь и трэш. И это свидетельство нашего глобального общественного нездоровья. Мы живем, как бы нам самим прожить так, чтобы это было достойно. А то, что слева и справа, впереди и сзади от нас масса непристойностей... Все, что вы можете, это вы можете огородить себе делянку, где вам не противно, где есть семья и друзья, где есть та часть работы, которая вам не противна, та часть дел, которые вам интересны, отдых, который вы считаете приемлемым. Это абсолютный подход позднего СССР. Ровно это, только на другом уровне материального благополучия, - выживание не общностью, не нацией, не страной, а каждый спасается в одиночку. Ну и спасает вокруг себя еще родных и близких. Дочку пристроили в музыкальную школу, сын в институт поступил, на «Жигули» достоялись, открытка пришла, в Болгарию путевку все-таки выбили, книжку достали, был закрытый просмотр, мы посмотрели. Вот к празднику достали колбаски, вот у нас банка икры осталась с 7 ноября, до Нового года постоит. И живем хорошо. Как-то выкрутились. Скроили более интересный сценарий, чем тот, что предлагают партия и правительство.

- Противопоставление: 90-е лихие, нулевые стабильные - это миф?

- Это миф и чушь. Вы же это сами знаете. И знаете, для чего он придуман. Давайте расскажем, что в 90-х было все плохо, тогда будет понятно, что сейчас все хорошо. Но всем понятно, что без 90-х не было бы 2000-х. Где бы мы сейчас были, если бы не гайдаровские реформы? Кроме того, в 2009 году спад у нас был самый большой. Кризис не наш, а мы страдаем больше всех. Ну хорошо, топили ассигнациями камин, швыряли туда Стабилизационный фонд. За счет будущих поколений, между прочим, вылезали...

- Вы пишете, что нас кризис напугал только на минуточку.

- Да. И мы не отрезвели. Похмелье не прошло. Ведь с этими моногородами так ничего и не стало. И нынешний уже мэр Пикалево просит поддержки у нынешнего премьера Медведева на 15-й год. Мы же ничего не сделали с этим.

- Видите, можете же побыть Фемидой немножко. А что вас лично в этой пятилетке потрясло, поразило, удивило, насмешило?

- Нет, я так не умею. Потому что получается, что вот это он писал от чистого сердца простыми словами, а тут вот он просто оттого, что надо. Никогда невозможно запланировать действительно новое, настоящую инициативу. Вот это поражает больше всего. У нас нет больше государственных концертных организаций, весь этот шоу-бизнес является сугубо частной инициативой. И кто мог вообразить, что Россия в шоу-бизнесе прослывет на весь мир в образе девичьего лесбийского дуэта? Ты дай свободу частной инициативе, а ее цветы поразят тебя самого.

Например, у нас сейчас нет государственных кафе, ресторанов и столовых, слава богу. И наш общепит выглядит вполне европеизированным по сравнению со многими другими сторонами жизни. А армия, например, у нас вся осталась государственной. Ну и выглядит она соответствующим образом, совсем не так, как в остальном мире. Это глупость - попытки плыть против течения самого времени, пытаться в XXI веке тащить нас всех куда-то в 60-е годы ХХ века, вот это иногда озадачивает просто: господи, как они не понимают, что против ветра плюют? Им же все вернется.

Источник: kp.ru

Бездна русской души
Сегодня в 1:21Щукарь162481Теги: история, фобии, россия, аналитика, народный фронт
Яромир Штетина о народе, который столетиями терпел унижение и который умеет рвать на груди рубаху.

В Чехии едва ли можно найти человека, которого с Россией связывают столь же близкие отношения, как и Яромира Штетину (Jaromír Štětina). В Сибирь он ездил с друзьями еще в 1960-е годы, после краха коммунизма работал в России журналистом и военным репортером в Чечне и Нагорном Карабахе. С 2004 года Яромир Штетина — сенатор. В интервью wwwcestomila.cz он признался, что скучает по России. Не хватает ему и журналистской работы. Путешественникам он советует посетить Дальний Восток, но сам он хотел бы побывать на могиле его чеченского друга Асланбека Исмаилова. А в конце интервью Яромир Штетина напоминает слова Вацлава Гавела о том, что России правду надо говорить, глядя в глаза.

Петр Нейедлы: Какие три слова приходят Вам в голову, если произнести «Россия»?

Яромир Штетина: Путин, демократия, знак вопроса. Я постоянно чувствую имперский характер России — он никуда не пропал. И он заканчивается не под Ужгородом, а у Аша (самый западный город Чехии, — прим. ИноСМИ). Именно поэтому мне пришли в голову эти слова.

— Каким должен быть характер, чтобы в России было легче путешествовать и общаться с людьми?

— Россия в определенной степени отличается тем, что у русских, по сравнению с другими народами, места в сердцах гораздо больше. Открыть сердце русского не очень сложно, если вы раскрываете свое собственное сердце и руководствуетесь собственным разумом. Русские могут рвать на груди рубаху и раскрываться перед другими — особенно после пары рюмок водки — так могут очень редкие представители других народов. У меня в России было множество пьянок, потому что, когда я там в 90-е годы работал журналистом, я был просто обязан выпить одну-другую рюмку. Водка, конечно, не только развязывает язык, но и пробуждает определенный тип самобичевания, что для русских очень типично. Я это называю русской Minderwertigkeit, неполноценностью, потому что сегодня русские — это народ, у которого есть комплекс из-за того, что столетиями он терпел унижения, и у него нет ничего значительного, чем можно было бы гордиться. Чем должна гордиться русская женщина, которая 40 лет встает ни свет ни заря и идет кормить коров, ее муж пьет, а дети курят анашу? Ей, как и миллионам других россиян, остается гордиться только величием своей родины. И это, наверное, еще долго не изменится, ведь те россияне, которых мы видим у нас в Европе — богатые туристы или наши резиденты, — это не те русские женщины, которые доят коров.

Когда я работал на войнах, сопровождавших распад Советского Союза, я был совершенно точно уверен, что, как только я проявлю интерес к этому российскому солдату, которого пригнали на войну, он растает и полностью раскроется. Причем, он раскроется так, как не способны другие народы, по крайней мере, я с подобным больше нигде не сталкивался. В любом случае мне всегда нравилась открытость русских. В годовщину Сталинградской битвы кому-то в голову пришла странная идея переименовать Волгоград обратно в Сталинград. Я вспомнил, как десять лет в Москве ходил в небольшой парк у Белорусского вокзала. Туда приходили ветераны Второй мировой войны, дедушки и бабушки, кители которых были в орденах, и я с ними пил водку и закусывал салом с хлебом. И я слушал, я видел, насколько сильно им надо было рассказать о том, что было тогда, во время войны. Наверное, в мире нет народа, который пережил столько страданий, как русские. Русский народ, прежде всего, уничтожали его собственные правители, и это отразилось на нем. Генофонд русского народа из-за этого постоянного уничтожения и изгнания интеллигенции настолько нарушен, что пройдет еще какое-то время, пока он не восстановится. В любом случае мир должен принимать во внимание то, что я называю синдромом Петра Великого. Это его личный опыт, который он тогда принес в Россию из Европы. Сейчас в России - миллионы Петров, студентов и туристов, это начало устранения ощущения неполноценности.

— Близость языков и, по крайней мере, частичное знание русского нам точно облегчает поездки по Россию. Не только по России, но и по другим бывшим республикам СССР...

— Русский — практически мой второй язык. Когда я жил в России, я думал на русском. Я не переводил мысли в голове. Когда-то очень хорошо сказала Галина Старовойтова, одна из депутатов первой Думы, которую позже убили: «Единственное преимущество Советского Союза — что чуваш с литовцем договорились». И в этом огромном пространстве это справедливо и сегодня, хотя ряд народов отказывается от русского языка и заменяет кириллицу латиницей. В Прибалтийских странах в конце 80-х годов так страшно насаждали русский язык, что там писали только на русском, нигде нельзя было найти надпись на литовском или латышском. Эта преобладающая «русскость» медленно исчезает, что, я думаю, хорошо. Даже России стало бы легче, если бы ее колониальная империя распалась так же, как распались все колониальные империи в мире, и от России осталась бы только территория между Белым морем и Черным. Что такое Сибирь? Колония, которая отличается от остальных только тем, что она не находится за морем. И эти территориальные траты никоим образом не поставили бы под угрозу величие России — в духовном смысле. Однажды это, конечно, произойдет, и хорошо, если без кровопролитий.

— В 60-80 годы Сибирь была для Вас такой Америкой Джека Лондона, на рафтах с друзьями вы преодолели тысячи километров по дикой природе. Какая Сибирь сегодня? Она еще оставляет такие же впечатления, что и проза Лондона?

— Я об этой особенности Джека Лондона часто думал. Русская литература не придумала такого героя, какой есть в литературе американской — у Лондона. Наверное, так произошло из-за большевиков, которые не могли допустить существование героя, сильной личности, а предпочитали героев коллективных. Во времена СССР на русском языке не было написано ни одного произведения, по типу похожего на творчество Джека Лондона. Такие вещи стали появляться позднее, но только в общих чертах, потому что Шукшина я не могу назвать Джеком Лондоном. Этот дикий запад — собственно восток — ощущался в Сибири примерно так же, как в Америке. Когда в конце 60-х годов я начал туда ездить с коллегами в горы и на сплавы, я видел там эти параллели — там воровали лошадей, в деревнях даже была такая вещь, которую русские называли «коновязь» — место перед салоном, где ковбои привязывали лошадей. Там были беглые преступники, войны золотоискателей. Все это там было, и, может быть, кто-то все это еще опишет, ведь задача литературы — возвращать людей в прошлое. И до 80-х годов Сибирь была действительно «лондоновской» и никем не описанной.

— А сегодня?

— Я там уже давно не был, из России меня выслали в 2000 году, я там персона нон-грата. Сибирь уже будет другой, эта «лондоновская» романтика уже, наверное, исчезла, пришли жесткие капиталистические времена, и той сплоченности людей больше нет. И еще принципиальный момент для путешественника: больше нет того, что мы когда-то называли «ударом иностранцем». Тогда в Сибири мы находили места, где иностранца, наверное, видели впервые. Так, когда мы, например, хотели сплавиться по горному Енисею, мы зашли к пожарным. А они говорят, что полетят с инспекцией на вертолете на озеро Кара-Балык, откуда вытекает Енисей. Они нас там высадили, и мы плыли по реке обратно. Сегодня такого с вами уже не случится, потому что за такие полеты везде просят хорошо заплатить. «Удар иностранцем» больше не работает.

— Вы были одним из первых иностранцев, кто снимал сибирские лагеря ГУЛАГа. А сегодня то, что от них осталось, доступно ли так же, как на Соловецких островах?

— Я ГУЛАГами сначала интересовался теоретически, и позже — как раз во время сплавов — мы использовали возможность под прикрытием спорта добраться до тех мест, куда у нас при других обстоятельствах никогда бы не было доступа. Уже в середине 80-х годов я познакомился с представителями «Мемориала», это что-то вроде нашей конфедерации политзаключенных. Среди моих друзей была и пани Лариса Богораз, одна из тех смелых людей, которые в 1968 году стояли на Красной площади в знак протеста против оккупации. С помощью «Мемориала» мы с Миланом Марышкой (Milan Maryškа) смогли снять первый фильм, сделанный иностранцами о ГУЛАГе. Мы снимали в Магаданской области, где был один из самых известных лагерей — Бутугычаг. Там добывали уран, из которого делали первые советские атомные бомбы. Это надо видеть, чтобы понимать, что масштабы ГУЛАГа сопоставимы с Освенцимом, ведь в сталинских лагерях тоже погибли миллионы людей, только убивали там не «Циклоном Б», а морозом и истощением. Конечно, казнили тоже.

Как и на Соловки, рано или поздно и в эти места начнут ездить. На Севсиб, где строилась железная дорога между устьем Оби и устьем Енисея, в Казахстан и в другие места. Но эти лагеря разваливаются, ведь они строились из дерева, и, в отличие от нацистских концлагерей, их никак не документировали. В Сибири во времена лагерей едва ли у кого-то был фотоаппарат. К тому же нацистские архивы полностью открыли, а сведений о лагерях ГУЛАГа и их жертвах остаются закрытыми в архивах КГБ, сегодня — Федеральной службы безопасности. Свидетельства невероятно важны, сегодня в тех областях можно передвигаться практически свободно, и путешественники, кто хочет познакомиться с историей России, не должны упускать возможность фотографировать и документировать то, что еще стоит, пока эти деревянные бараки полностью не рухнули.

— На Соловках, где тюрьмы (в том числе и из кирпича) тоже разваливаются, есть музей ГУЛАГа. Вам известно о подобном музее в Сибири?

— Нет, я никогда там ничего подобного не видел. Все еще имеющий место криптобольшевизм не дает России сказать всю правду о том, что происходило при коммунистах. Я знаю, что такие музеи есть в бывших республиках СССР. В Грузии есть музей советской оккупации, в Литве такой музей расположен в бывшем здании КГБ, сами камеры и места казней там стали экспонатами.

— Для меня после распада СССР шокирующим стало поведение Солженицына, книгами которого я зачитывался в далеком прошлом и который вдруг стал писать анти-еврейские тексты, хотел возврата СССР. У всех русских есть мечты об огромной державе?

— Солженицын и большинство россиян до сих пор не знают, какова роль русского народа. Я Солженицына не обвиняю, но мне жаль, что он пошел по этому националистическому пути. То, что он сделал для России до этого, несравнимо важнее. Я вспоминаю его возвращение. Он вернулся с востока через Владивосток, проехал на поезде через всю Россию в Москву. Для него это должен был быть (по крайней мере, я себе это так представлял) триумфальный путь. Я тогда пошел на Ярославский вокзал, там была готова деревянная трибуна. Солженицын вышел из поезда и пошел пешком через вокзал. Я стоял совсем рядом с ним и видел в его глазах огромное разочарование, потому что вместо десятков тысяч людей, восхищающихся Солженицыным, там было всего несколько десятков бывших заключенных. Он понял, что вернулся поздно, что нужный момент упущен. И, может быть, это и привело его на тот путь, о котором вы говорили.

— Насколько осиротела Россия после исхода евреев? О том, что они обогатили Израиль, мне в интервью рассказывал Ян Зоуплна (Jan Zouplna) из Института востока: «Израильское общество с момента возникновения государства Израиль и не только в результате иммиграции из Азии и Африки постепенно начинало ориентироваться на восток. Этот процесс достиг своего апогея где-то в 80-е годы. Иммиграция из бывших республик СССР вроде бы дала старт обратной европеизации. Мое личное мнение: эта иммиграция — лучшее, что было с Израилем за последние 30 — 40 лет».

— В русских очень силен антисемитизм. Я никогда не мог этого объяснить, но этот антисемитизм просто есть в них. Когда Григорий Явлинский выдвигал свою кандидатуру на выборах и противостоял Ельцину, у него не было шансов победить светловолосого гиганта. Русские шептались между собой, что за этого еврея они голосовать не будут. Сегодня из Израиля люди уже тоже возвращаются, что способствует повышению культуры российской среды, потому что преимущественно приезжают люди образованные и состоятельные. Это касается не только самой России. Когда где-то в 1990 году я впервые был в Одессе, она была безлюдной, потому что все евреи уехали в Израиль. Сегодня в городе опять множество еврейских фирм, приносящих пользу региону, и не только экономическую.

— Я процитирую отрывок из Вашей книги «Ублюдки» (Bastardi): «Знаешь, что такое Россия? Прими от меня правду, которую великие русские говорят спокойно и непредвзято. Россия — страна невиданного раболепства и жуткого унижения... Мужественность вы заменяете жестокостью... настоящее мужское благородство и рыцарский дух — боевым искусством, большими мускулами и фальшивой армейской дружбой... Вы предпочитаете жить в тепле коллектива, вы растворяетесь в женской среде, в материнском лоне... ваша неспособность создать государство — это не завоевание свободы, а отказ, освобождение от деятельности». Резкие слова. Россия такая?

— Это не мои слова, вы цитируете одного из героев. Конечно, это русский герой, эти слова сказал русский. Он говорит о растворении и раболепстве, это вызвано тем, что слово «Россия» в русском языке женского рода и что России не хватает мужского принципа прочности. Что я ценю в этой цитате, поэтому я и взял ее в книгу, это та откровенность человека, сказавшего эти слова, этот тот момент, когда рвут на груди рубаху и посыпают голову пеплом, роняя слезы. Русские любят повторять одну фразу, в вольном переводе ее суть можно передать так: умом Россию не понять, ее не измерить, в Россию можно только верить. Именно об этом страшном русском фатализме и говорит этот герой — в Россию можно только верить. Вместо того, чтобы сказать, что Россию надо изменить. Эта черта русского менталитета еще долго будет отпугивать, и влиять на отношение России к миру. Русские чувствуют, что этот, так скажем, безбрежный фатализм — тормоз на пути России, он отличает ее от всего европейского мира.

— Теперь я буду цитировать непосредственно Вас: «Россия понимает хороший удар кулаком по столу и язык денег». Это, бесспорно, именно те две вещи, к которым ЕС не прибегает в отношениях с Россией.

— ЕС по отношению к России занимает политику умиротворения. Россия — один из основных поставщиков энергии, что, конечно, нельзя игнорировать. Кремль — царский, сталинский или путинский — умеет уважать сильных противников. Рейган Советский Союз вооружил, но в Кремле его по-своему ценили и испытывали к нему определенного рода уважение. И такого уважения, например, к нашему президенту Клаусу у них не было. А теперь о деньгах. Когда разваливался Советский Союз, когда шла огромная трансформация всей экономики (от частника-портного до крупных заводов), все перемены в конечном счете опирались на русское купечество и традиционное умение русских вести торговлю. Этот момент в дикой российской приватизации (наша приватизация — ничто в сравнении с ней) сыграл принципиальную роль, купцы всегда понимали язык денег. Европа это чутье денег могла, например, использовать для того, чтобы корректировать безумные выходки, как, например, убийства сотен тысяч людей в Чечне, а не просто грозить России пальцем. А такой шаг, как прекращение финансовых потоков, Москва бы поняла, потому что это общество, которое исходит из простых купеческих расчетов.

— У россиян есть чувство юмора?

— Я долго считал, что у русских нет чувства юмора. Нет, оно у них есть. И в политических, и в неполитических сферах. Конечно, некоторые шутки они не понимают. Я, например, напрасно пытался объяснить своим российским друзьям, почему самый большой карлик в мире — русский карлик. Они не понимали или не хотели понимать. Популярными были анекдоты о Василии Ивановиче Чапаеве и его пулеметчице Анке. Один анекдот о Чапаеве я расскажу, надеюсь, его можно опубликовать: Чапаев едет по деревне, с одной крыши раздается грохот. Чапаев отправляет Петьку посмотреть, что там происходит. Петька, вернувшись, говорит: «Василий Иванович, антенну натягивают!» А Чапаев в ответ вздыхает: «Антенна, Антенна... какое красивое имя». Я, наверное, должен добавить, что выражение «натягивать» также употребляется в значении «иметь связь с женщиной».

— Вас выдворили из России уже 13 лет назад, вы скучаете по ней?

— Скучаю. У нас в России была одна русская мама, мы называли ее — баба Галя. И мы о ней снимали фильм с коллегой Марышкой. Долгие годы мы помогали бабе Гале тем, что она приходила к нам убираться за какие-то незначительные деньги. Она была с Украины. Она была тем, кого по-русски называют словом «бомж», бездомной, бродягой. Я даже не знаю, что с ней сейчас, наверное, она уже умерла. У нее было больное сердце. Когда я хочу вспомнить что-то хорошее о России, я вспоминаю бабу Галю. Это такие моменты, когда в общем кошмаре находится человек с кристально чистой душой. Но такого тоже скоро уже не будет. Так что я скучаю по России. Но боюсь, что пока Владимир Владимирович будет у власти, я в Россию не попаду.

— Куда бы Вы хотели отправиться в России, если бы Вы могли туда поехать?

— Я бы хотел побывать в том месте, где похоронен мой чеченский друг Асланбек Исмаилов, один из смелых чеченских генералов. Он погиб на минном поле, когда со своими солдатами отступал из Грозного. Я знаю, одному человеку известно место, где он похоронен. Я бы сходил туда, я бы... постоял там. Несмотря на то, что он был чеченцем, а не русским. Эта чеченская война и эти страшные убийства, которые совершала российская армия — это пятно не смыть с лица России. Я бы съездил на это место.

— Посоветуйте, пожалуйста, нашим читателям какой-нибудь маршрут, рассчитанный на 3 — 4 недели путешествий по России.

— Конечно, я бы посоветовал съездить в Сибирь и на Дальний Восток. Это рай для путешественников — восхитительная природа, там еще не слишком дорого, там можно практически свободно передвигаться, и традиционное русское гостеприимство в этих глухих местах еще не исчезло. Алтай, Саяны, Верхоянский хребет, Якутия.

— Вы заходите в Праге в русский ресторан? Вы любите, например, классически русские пельмени?

— Нет, ни в какой русский ресторан в Праге я не хожу. Пельмени я, конечно, люблю. Но я предпочитаю манты, это, по сути, большие пельмени — такие мешочки из теста размером с ладонь. В России были времена, когда пельмени были тем единственным, что можно было достать в магазинах. В 70-е и 80-е годы даже в Москве практически не было ресторанов, за некоторым исключением. Местами так называемого общепита были столовые, где готовили практически исключительно пельмени, ничего другого не было. Только фарш и тесто. Поэтому русская кухня меня так и не увлекла и не захватила. Я бы сказал, что она в общем достаточно однообразная. Хотя в России у меня тоже был незабываемый гастрономический опыт. Когда на Дальнем Востоке в местах охоты на медведей мы снимали фильм о ловле лосося, мы ели уху, в принципе так называют любой рыбный суп. Но тогда ухой был огромный котелок на огне, из которого выглядывали куски красной рыбы. Еще я встретился с такими особенностями русской кухни, как, например, rybnyj pirog. Десятки лет назад в сибирских деревнях люди сами пекли хлеб, если в деревне не было своей пекарни. Рыбный пирог — это хлеб, который перед выпеканием начиняют рыбой. Он печется с рыбой внутри.

— Вы с оптимизмом смотрите на будущее России? Вы говорили о людях, которые возвращаются в Россию из Европы, как Петр Великий...

— Когда у нас проходили последние непрямые выборы президента, к нам в Сенат приходили оба кандидата — президент Вацлав Клаус (Václav Klaus) и профессор Ян Швейнар (Jan Švejnar) — бороться за голоса сенаторов. И я спросил тогда президента Клауса, почему его политика в отношении России такая смиренная, подчиняющаяся. А он ответил: «Я знаю Ваше отношение к России, пан сенатор, но мы должны понимать, что Россия сейчас нормальная демократическая страна». И это та глубокая ошибка, которая живет не только в Вацлаве Клаусе, но и во многих высокопоставленных представителях Европейского Союза. И пока так будет, Россию будет сложно вытащить из этого криптобольшевизма, в котором она пребывает. Об этом когда-то хорошо сказал Вацлав Гавел: «Мы можем помочь России, только если будем говорить ей правду».

Яромир Штетина (1943) — журналист, военный репортер, писатель, политик. С 1969 года организовал около 25 научных и спортивных экспедиций в Сибирь и в Азию. В конце 1989 года начал работать во вновь открывшейся газете Lidové noviny, в том числе был корреспондентом в России и главным редактором. Штетина основал новостное агентство Epicentrum. Является одним из основателей гуманитарной организации Člověk v tísni. В 2004 году был избран в Сенат Чешской Республики, через шесть лет защитил свой мандат.

Петр Нейедлы
Источник: inosmi.ru

Гренландская собака (Гренландсхунд)

http://olifant-olifant.livejournal.com/265974.html

История времён холодной войны

Первый гренландсхунд появился в России, а точнее, в Советском Союзе довольно необычным образом...
Шёл 1979 год. Холодная война была в разгаре. На южных границах страны советские солдаты выполняли свой интернациональный долг в горном Афганистане, Москва готовилась к Олимпиаде, на севере атомные субмарины оберегали покой строителей коммунизма. Огромные, чёрные, покрытые звуконепроницаемой резиной, подводные лодки уходили на боевое дежурство в глубины Ледовитого океана и там, в мрачной глубине прислушивались, ждали команд с материка. Субмарины поменьше, сновали на малой глубине, разыскивая вражеские лодки, проверяя, работают ли, скрытые в толще вод, приборы тайного слежения, перевозили группы диверсантов и разведчиков.
Подводная лодка «Спартак» под командованием капитана третьего ранга Сергея Макаровича Бойко была приписана к порту Западного Шпицбергена и специализировалась на наблюдении за американскими военными базами, находящимися в Гренландии. Невысокий, коренастый Сергей Макарович, уроженец Мурманска, по праву считался знатоком Гренландского моря со всеми его бухтами, банками и фьордами. Наверное, поэтому выбор пал на него и лодку «Спартак»…

Однажды бравого капитана вызвали в штаб, и сообщили, что сегодня ночью его субмарина отправляется к берегам Гренландии. На «Спартак», помимо экипажа, грузится команда боевых пловцов, имеющих целью скрытно высадиться на берег, произвести разведку и вернуться на борт. После этого задание считается выполненным, а сам тов. Бойко предоставляется к внеочередному отпуску. Неофициальным путём Сергей Макарович узнал, что его «ходка» для боевых пловцов будет тренировочной, и имеет цель «закрепления диверсионно-разведывательных навыков в условиях, максимально приближенных к боевым». Группа высаживается на берег, находится там несколько часов, после чего, захватив что-нибудь в подтверждение успешного десантирования, возвращается на субмарину. Тут же нашего капитана познакомили и с диверсантами, тройкой молодцов в форме морских курсантов…
Начало операции прошло без сучка, без задоринки. Всплыли в тумане, метров за 500 от берега. Одетые в чёрные гидрокостюмы, боевые пловцы белозубо улыбнулись, сели в надувную лодку и, бесшумно работая вёслами, растворились в ночном сумраке. Потянулись часы ожидания. И вот, перед самым рассветом, из тьмы показалась тушка лодки с тремя гребцами. Пришвартовавшись к субмарине, диверсанты втащили на неё какой-то тяжеленный, завёрнутый в брезент предмет и второй свёрток поменьше. Погрузившись, задраили люк и отрапортовали капитану, что задание выполнено и можно смело отправляться к берегам Родины. В этот момент брезент замычал, зашевелился и к ужасу Сергея Макаровича, явил из себя здоровенного мужика с ярко-рыжей бородой и подбитым глазом.
- Доказательство, что были на берегу, - захохотали диверсанты. – Тяжеленный мужик, еле дотащили.
Капитан вытаращил глаза на второй свёрток.
- Ребёнок? – просипел он, понимая, что эта «ходка» кончится, если не трибуналом, то разжалованием.
- Да нет, - опять загоготали молодцы, - собака его. Лохматая такая.
- Погружение! Врача! Спирт! - страшно закричал Сергей Макарович. И, уже к пловцам, – А вы, недоумки, пулей в кубрик и что бы носа оттуда не высовывать.
Весь день, пока лодка лежала на грунте, капитан разводил спирт и выпивал с рыжебородым. К сумеркам, тот в последний раз назвал Сергея Макаровича «Рус бразер» и забылся тяжёлым сном. Теперь уже троица из экипажа «Спартака» погрузила иностранного гостя на надувную лодку, вложила ему в руки полканистры спирта и, таясь, отвезла на берег…
Боевые пловцы вернулись с задания с неопровержимым доказательством – заграничным псом, Сергей Макарович получил месяц отпуска и путёвку в Пицунду, а рыжий гренландец полканистры спирта и смутные воспоминания о гостеприимных иностранных моряках, которым он, кажется, отдал свою собаку…

Метки: Собаки

Российские ученые впервые в истории провели неслыханное исследование русского генофонда – и были шокированы его результатами. В том числе это исследование полностью подтвердило высказанную в наших статьях «Страна Моксель» (№14) и «Нерусский русский язык» (№12) мысль о том, что русские – это не славяне, а только русскоговорящие финны.
«Российские ученые завершили и готовят к публикации первое масштабное исследование генофонда русского народа. Обнародование результатов может иметь непредсказуемые последствия для России и мирового порядка» – так сенсационно начинается публикация на эту тему в российском издании «Власть». А сенсация действительно получилась невероятная – оказались ложными многие мифы о русской национальности. В том числе выяснилось, что генетически русские – вовсе не «восточные славяне», а финны.
РУССКИЕ ОКАЗАЛИСЬ ФИННАМИ
Антропологи сумели за несколько десятков лет напряженных исследований выявить облик типичного русского человека. Это среднего телосложения и среднего роста светлые шатены со светлыми глазами – серыми или голубыми. Кстати, в ходе исследований также был получен и словесный портрет типичного украинца. Отличается эталонный украинец от русского цветом кожи, волос и глаз – он смуглый брюнет с правильными чертами лица и карими глазами. Впрочем, антропологические измерения пропорций человеческого тела – даже не прошлый, а позапрошлый век науки, уже давно получившей в свое распоряжение самые точные методы молекулярной биологии, которые позволяют прочесть все человеческие гены. А самыми передовыми методами ДНК-анализа сегодня считаются секвенирование (прочтение по буквам генетического кода) митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы человека. Митохондриальная ДНК передается по женской линии из поколения в поколение практически неизменной с тех времен, когда прародительница человечества Ева слезла с дерева в Восточной Африке. А Y-хромосома имеется только у мужчин и поэтому тоже практически без изменений передается мужскому потомству, тогда как все остальные хромосомы при передаче от отца и матери их детям тасуются природой, как колода карт перед раздачей. Таким образом, в отличие от косвенных признаков (внешний вид, пропорции тела), секвенирование митохондриальной ДНК и ДНК Y-хромосомы бесспорно и прямо свидетельствуют о степени родства людей, пишет журнал “Власть”.
На Западе популяционные генетики человека уже два десятилетия с успехом пользуются этими методами. В России они были применены лишь однажды, в середине 1990-х, – при идентификации царских останков. Перелом в ситуации с применением самых современных методов для изучения титульной нации России произошел только в 2000 году. Российский фонд фундаментальных исследований выделил грант ученым из лаборатории популяционной генетики человека Медико-генетического центра Российской академии медицинских наук. Ученые впервые в истории России смогли на несколько лет полностью сосредоточиться на изучении генофонда русского народа. Они дополнили свои молекулярно-генетические исследования анализом частотного распределения русских фамилий в стране. Такой метод был очень дешевым, но его информативность превзошла все ожидания: сравнение географии фамилий с географией генетических ДНК-маркеров показало практически полное их совпадение.
Молекулярно-генетические результаты первого в России исследования генофонда титульной национальности сейчас готовятся к публикации в виде монографии “Русский генофонд”, которая выйдет в конце года в издательстве “Луч”. Журнал «Власть» приводит некоторые данные исследований. Так, оказалось, что русские – это никакие не «восточные славяне», а финны. Кстати, эти исследования в пух и прах разгромили пресловутый миф о «восточных славянах» – о том, что якобы белорусы, украинцы и русские «составляют группу восточных славян». Единственными славянами из этих трех народов оказались только белорусы, но при этом выяснилось, что белорусы – это вовсе не «восточные славяне», а западные – ибо они генетически практически не отличаются от поляков. Так что миф о «родственной крови белорусов и русских» оказался полностью разрушен: белорусы оказались фактически идентичны полякам, белорусы генетически очень далеки от русских, но зато очень близки чехам и словакам. А вот финны Финляндии оказались для русских куда генетически ближе, чем белорусы. Так, по Y-хромосоме генетическое расстояние между русскими и финнами Финляндии составляет всего 30 условных единиц (близкое родство). А генетическое расстояние между русским человеком и так называемыми финно-угорскими народностями (марийцами, вепсами, мордвой и пр.), проживающими на территории РФ, равно 2-3 единицам. Проще говоря, генетически они ИДЕНТИЧНЫ. В этой связи журнал «Власть» замечает: «И жесткое заявление министра иностранных дел Эстонии 1 сентября на Совете ЕС в Брюсселе (после денонсации российской стороной договора о государственной границе с Эстонией) о дискриминации якобы родственных финнам финно-угорских народов в РФ теряет содержательный смысл. Но из-за моратория западных ученых российский МИД не смог аргументировано обвинить Эстонию во вмешательстве в наши внутренние, можно даже сказать близкородственные, дела». Эта филиппика – лишь одна грань массы возникших противоречий. Раз ближайшей родней для русских являются финно-угры и эстонцы (фактически это тот же самый народ, ибо различие в 2-3 единицы присуще только одному народу), то странны анекдоты русских о «заторможенных эстонцах», когда русские сами этими эстонцами и являются. Огромная проблема возникает для России и в самоидентификации себя как якобы «славян», ибо генетически русский народ к славянам никакого отношения не имеет. В мифе о «славянских корнях русских» учеными России поставлена жирная точка: ничего от славян в русских нет. Есть только околославянский русский язык, но и в нем 60-70% неславянской лексики, поэтому русский человек не способен понимать языки славян, хотя настоящий славянин понимает из-за схожести славянский языков – любой (кроме русского). Результаты анализа митохондриальной ДНК показали, что еще одна ближайшая родня русских, кроме финнов Финляндии, – это татары: русские от татар находятся на том же генетическом расстоянии в 30 условных единиц, которые отделяют их от финнов. Не менее сенсационным оказались и данные по Украине. Оказалось, что генетически население Восточной Украины – это финно-угры: восточные украинцы практически ничем не отличаются от русских, коми, мордвы, марийцев. Это один финский народ, некогда имевший и свой общий финский язык. А вот с украинцами Западной Украины все оказалось еще неожиданнее. Это вовсе не славяне, как и не «руссофинны» России и Восточной Украины, а совершенно иной этнос: между украинцами из Львова и татарами генетическое расстояние составляет всего 10 единиц.
Такое ближайшее родство западных украинцев с татарами, возможно, объясняется сарматскими корнями древних жителей Киевской Руси. Конечно, определенная славянская составная в крови западных украинцев есть (они более генетически близки славянам, чем русские), но это все равно не славяне, а сарматы. Антропологически им присущи широкие скулы, темные волосы и карие глаза, темные (а не розовые, как у европеоидов) соски. Журнал пишет: «Можно как угодно реагировать на эти строго научные факты, показывающие природную сущность эталонных электоратов Виктора Ющенко и Виктора Януковича. Но обвинить российских ученых в фальсификации этих данных не удастся: тогда обвинение автоматически распространится и на их западных коллег, которые уже больше года медлят с публикацией этих результатов, каждый раз продлевая срок моратория». Журнал прав: эти данные ясно объясняют глубокий и постоянный раскол в украинском обществе, где под названием «украинцы» живут на самом деле два совершенно разных этноса. Причем, российский империализм возьмет эти научные данные себе на вооружение – как еще один (уже весомый и научный) довод «прирастить» территорию России Восточной Украиной. Но как быть при этом с мифом про «славян-русских»?
Признавая эти данные и пытаясь их использовать, российские стратеги тут встречаются с тем, что в народе называют «палкой о двух концах»: в таком случае придется пересматривать всю национальную самоидентификацию русского народа как «славянского» и отказаться от концепции «родства» с белорусами и всем Славянским Миром – уже не на уровне научных исследований, а на политическом уровне. Журнал также публикует карту с указанием ареала, на котором еще сохраняются «истинно русские гены» (то есть финские). Географически эта территория «совпадает с Русью времен Иоанна Грозного» и «со всей очевидностью показывает условность некоторых государственных границ», так пишет журнал. А именно: население Брянска, Курска и Смоленска является вовсе не русским населением (то есть финским), а белорусско-польским – идентично генам белорусов и поляков. Интересен сам факт того, что в средние века граница между ВКЛ и Московией – была именно этнической границей между славянами и финнами (по ней, кстати, тогда и проходила восточная граница Европы). Дальнейший империализм Московии-России, присоединявший соседние территории, выходил за рамки этнических московитов и захватывал уже чужие этносы.
ЧТО ЕСТЬ РУСЬ?
Эти новые открытия ученых России позволяют по-новому взглянуть и на всю политику средневековой Московии, в том числе на ее концепцию «Руси». Оказывается, что «перетягивание русского одеяла на себя» Москвой объясняется чисто этнически, генетически. Так называемая «Святая Русь» в концепции РПЦ Москвы и российских историков сложилась по факту возвышения Москвы в Орде, и, как писал, например, Лев Гумилев в книге «От Руси до России», по этому же факту украинцы и белорусы перестали быть русинами, перестали быть Русью. Ясно, что было две совершенно разные Руси. Одна, Западная, жила своей жизнью славян, объединилась в Великое княжество Литовское и Русское. Другая Русь – Восточная Русь (точнее Московия – ибо ее тогда и Русью не считали) – вошла на 300 лет в этнически близкую ей Орду, в которой затем захватила власть и сделала ее «Россией» еще до завоевания в Орду-Россию Новгорода и Пскова. Вот эту вторую Русь – Русь финского этноса – и называют РПЦ Москвы и российские историки «Святой Русью», лишая при этом права Западной Руси на что-то «русское» (заставив даже весь народ Киевской Руси называть себя не русинами, а «окраинцами»). Смысл понятен: сие финское русское – мало чего общего имело с исконным славянским русским.
Само многовековое противоборство ВКЛ и Московии (имевших вроде бы нечто общее в Руси Рюриковичей и в Киевской вере, а князья ВКЛ Витовт-Юрий и Ягайло-Яков с рождения были православными, были Рюриковичами и Великими князьями Русскими, никакого другого языка, кроме русского, не знали) – это противоборство стран разных этносов: ВКЛ собрало славян, а Московия – финнов. В итоге многие века друг другу противостояли две Руси – славянская ВКЛ и финская Московии. Это объясняет и тот вопиющий факт, что Московия НИКОГДА за время пребывания в Орде не изъявила желания вернуться в Русь, обрести свободу от татар, войти в состав ВКЛ. А ее захват Новгорода был вызван именно переговорами Новгорода о вхождении в состав ВКЛ. Эта русофобия Москвы и ее «мазохизм» («ордынское иго лучше ВКЛ») могут объясняться только этническими различиями с исконной Русью и этнической близостью к народам Орды. Именно этой генетической разницей со славянами объясняется неприятие Московией европейского образа жизни, ненависть к ВКЛ и полякам (то есть вообще к славянам), огромная любовь к Востоку и азиатским традициям. анные исследования российских ученых обязательно должны отразиться и в пересмотре историками своих концепций. В том числе давно нужно внести в историческую науку тот факт, что была не одна Русь, а две совершенно разных: Русь славянская – и Русь финская. Это уточнение позволяет понять и объяснить многие процессы нашей средневековой истории, которые в нынешней трактовке пока кажутся лишенными какого-либо смысла.
РУССКИЕ ФАМИЛИИ
Попытки российских ученых исследовать статистику русских фамилий поначалу столкнулись с массой трудностей. Центризбирком и избирательные комиссии на местах наотрез отказались сотрудничать с учеными, мотивируя это тем, что только при условии секретности списков избирателей они могут гарантировать объективность и честность выборов в федеральные и местные органы власти. Критерий для включения в список фамилии был очень мягким: она включалась, если в течение трех поколений в регионе жили не менее пяти носителей этой фамилии. Сначала были составлены списки по пяти условным регионам – Северному, Центральному, Центрально-Западному, Центрально-Восточному и Южному. В сумме по всем регионам России набралось около 15 тыс. русских фамилий, большинство из которых встречались только в одном из регионов и отсутствовали в других.
При наложении региональных списков друг на друга ученые выделили всего 257 так называемых “общерусских фамилий”. Журнал пишет: «Интересно, что на заключительном этапе исследования они решили добавить в список Южного региона фамилии жителей Краснодарского края, ожидая, что преобладание украинских фамилий потомков запорожских казаков, выселенных сюда Екатериной II, ощутимо сократит общерусский список. Но это дополнительное ограничение сократило список общерусских фамилий всего на 7 единиц – до 250. Из чего вытекал очевидный и не для всех приятный вывод, что Кубань населена в основном русскими людьми. А куда делись и были ли вообще здесь украинцы – большой вопрос». И далее: «Анализ русских фамилий вообще дает пищу для размышлений. Даже самое простое действие – поиск в нем фамилий всех руководителей страны – дало неожиданный результат. Лишь один из них вошел в список носителей 250 топовых общерусских фамилий – Михаил Горбачев (158-е место). Фамилия Брежнев занимает 3767-е место в общем списке (встречается только в Белгородской области Южного региона). Фамилия Хрущев – на 4248-м месте (встречается только в Северном регионе, Архангельская область). Черненко занял 4749-е место (только Южный регион). У Андропова – 8939-е место (только Южный регион). Путин занял 14 250-е место (только Южный регион). А Ельцин вообще не попал в общий список. Фамилия Сталина – Джугашвили – по понятным причинам не рассматривалась. Но зато псевдоним Ленин попал в региональные списки под 1421-м номером, уступив лишь первому президенту СССР Михаилу Горбачеву». Журнал пишет, что результат изумил даже самих ученых, которые считали, что основное отличие носителей южнорусских фамилий заключается не в способности руководить огромной державой, а в повышенной чувствительности кожи их пальцев и ладоней. Научный анализ дерматоглифики (папиллярных узоров на коже ладоней и пальцев) русских людей показал, что сложность узора (от простых дуг до петелек) и сопутствующая им чувствительность кожи возрастает от севера к югу. “Человек с простыми узорами на коже рук может без боли держать в руках стакан с горячим чаем,- наглядно пояснила суть различий доктор Балановская.- А если петелек много, то из таких людей выходили непревзойденные воры-карманники”. Ученые публикуют список 250 самых массовых русских фамилий. Неожиданным был факт, что самой массовой русской фамилией является не Иванов, а Смирнов. Весь это список приводить, неверно, не стоит, вот только 20 самых массовых русских фамилий: 1. Смирнов; 2. Иванов; 3. Кузнецов; 4. Попов; 5. Соколов; 6. Лебедев; 7. Козлов; 8. Новиков; 9. Морозов; 10. Петров; 11. Волков; 12. Соловьев; 13. Васильев; 14. Зайцев; 15. Павлов; 16. Семенов; 17. Голубев; 18. Виноградов; 19. Богданов; 20. Воробьев. Все топовые общерусские фамилии имеют болгарские окончания на -ов (-ев), плюс несколько фамилий на –ин (Ильин, Кузьмин и др.). И нет в числе 250 топовых ни одной фамилии «восточных славян» (белорусов и украинцев) на –ий, -ич, -ко. Хотя в Беларуси самыми распространенными являются фамилии на –ий и –ич, а в Украине – на –ко. Это тоже показывает глубокие различия между «восточными славянами», ибо белорусские фамилии на –ий и –ич равно самые распространенные в Польше – а вовсе не в России. Болгарские окончания 250 самых массовых русских фамилий указывают на то, что фамилии давались священниками Киевской Руси, распространявшими в Московии православие среди ее финнов, потому эти фамилии болгарские, от святых книг, а не от живого славянского языка, которого у финнов Московии как раз и не было. В противном случае невозможно понять, почему у русских фамилии вовсе не живущих рядом белорусов (на –ий и –ич), а болгарские фамилии – хотя болгары вовсе не пограничны Москве, а живут за тысячи от нее километров. Массовость фамилий с именами животных объясняется Львом Успенским в книге «Загадки топонимики» (М., 1973) тем, что в средние века люди имели два имени – от родителей, и от крещения, а «от родителей» тогда «было модно» давать имена зверей. Как он пишет, тогда в семье дети имели имена Заяц, Волк, Медведь и т.д. Эта языческая традиция и воплотилась в массовости «звериных» фамилий.
О БЕЛОРУСАХ
Особая тема в этом исследовании – это генетическая идентичность белорусов и поляков. Это не стало предметом внимания российских ученых, ибо вне России. Но зато очень интересно для нас. Сам факт генетической идентичности поляков и белорусов – не является неожиданным. Сама история наших стран есть ему подтверждение – главной частью этноса белорусов и поляков являются не славяне, а славянизированные западные балты, но их генетический «паспорт» настолько близок славянскому, что в генах практически трудно было бы найти отличия между славянами и пруссами, мазурами, дайнова, ятвягами и др. Именно это объединяет поляков и белорусов, потомков славянизированных западных балтов. Эта этническая общность объясняет и создание Союзного государства Речи Посполитой. Знаменитый белорусский историк В.У. Ластовский в «Краткой истории Беларуси» (Вильно, 1910) пишет, что десять раз начинались переговоры о создании Союзного государства белорусов и поляков: в 1401, 1413, 1438, 1451, 1499, 1501, 1563, 1564, 1566, 1567 гг. – и завершились на одиннадцатый раз созданием Союза в 1569 году. Откуда же такая настойчивость? Очевидно – только из осознания этнической общности, ибо этнос поляков и белорусов был создан на растворении в себе западных балтов. А вот чехи и словаки, тоже входившие в состав первого в истории Славянского Союза народов Речи Посполитой, уже не ощущали этой степени близости, ибо «балтийской составной» в себе не имели. А еще больше отчуждения было у украинцев, которые видели в этом мало этнического родства и со временем вошли в полную конфронтацию с поляками. Исследования российских генетиков позволяют вообще иначе взглянуть на всю нашу историю, ибо многие политические события и политические предпочтения народов Европы во многом объясняются именно генетикой их этноса – что до сих пор оставалось сокрытым от историков. Именно генетика и генетическое родство этносов были важнейшими силами в политических процессах средневековой Европы. Генетическая карта народов, созданная российскими учеными, позволяет совершенно под другим углом взглянуть на войны и союзы средневековья.
ВЫВОДЫ
Результаты исследований российских ученых о генофонде русского народа еще долго будут усваиваться в обществе, ибо они полностью опровергают все существующие у нас представления, сводя их к уровню ненаучных мифов. Эти новые знания надо не столько понять, сколько к ним надо привыкнуть. Теперь абсолютно ненаучной стала концепция о «восточных славянах», ненаучными являются съезды славян в Минске, где собираются вовсе не славяне из России, а русскоязычные финны из России, которые генетически славянами не являются и к славянам никакого отношения не имеют. Сам статус этих «съездов славян» полностью дискредитирован российскими учеными. Русский народ назван по результатам этих исследований учеными России не славянами, а финнами. Финнами названо и население Восточной Украины, а население Западной Украины генетически сарматы. То есть, украинский народ – тоже не славяне. Единственными славянами из «восточных славян» генетически названы белорусы, но они генетически идентичны полякам – а значит, являются вовсе не «восточными славянами», а генетически западными славянами. Фактически это означает геополитический крах Славянского Треугольника «восточных славян», ибо белорусы оказались генетически поляками, русские – финнами, а украинцы – финнами и сарматами. Конечно, пропаганда будет пытаться и дальше этот факт утаивать от населения, но шила в мешке не утаишь. Как и не закрыть рот ученым, не спрятать их новейшие генетические исследования. Научный прогресс остановить невозможно. Поэтому открытия российских ученых – это не просто научная сенсация, а БОМБА, способная подорвать все ныне существующие устои в представлениях народов. Вот почему российский журнал «Власть» и дал этому факту крайне обеспокоенную оценку: «Российские ученые завершили и готовят к публикации первое масштабное исследование генофонда русского народа. Обнародование результатов может иметь непредсказуемые последствия для России и мирового порядка» Журнал не преувеличил.
Вадим Ростов, «Аналитическая газета «Секретные исследования»

По данной теме есть следующие сообщения
Размышления о “русской нации” – расистский этнозоологизм и диалектическое графоманство
Дни русской культуры в Латвии
Daily Mail про истинное лицо питерского «Зенита»
“Высокий берег” в Удмуртии соберёт поклонников русской культуры
Империя и Нация в русской истории
Будущее русской культуры в Средней Азии
Первое лицо Татарстана проделало долгий путь от “отца татар” до “кагана”
Ослабление Русской цивилизации и союзы-химеры
Взаимопомощь в русской крестьянской общине
Евразиец-народник Константин Кнырик обещает отучить паразитировать на русской теме

http://www.gumilev-center.ru/lico-russk … onalnosti/

СЕРЫЕ ПЯТНА НАШЕЙ ИСТОРИИ
А был ли левоэсеровский мятеж?
Ленин и Троцкий далеко не сразу овладели провинциальной Россией.
Вначале они решили сделать ставку на Советы.
В середине января 1918 года было разогнано Учредительное собрание. Второе Учредительное собрание под названием III съезд Советов утвердило состав коалиционного правительства во главе с Лениным. Но самое главное - приняло решение провести "первые свободные выборы".
Это был короткий период "мягкого" большевизма - с января по июнь 1918 года. Тогда еще продолжали выходить оппозиционные газеты. И не только эсеровско-меньшевистские, но и кадетские.
Выражение "триумфальное шествие Советской власти" Ленин употребил именно в смысле свободных выборов в Советы. При этом, конечно, "свобода" понималась как "свобода классовая", то есть не для всех, а только "для эксплуатируемых".
Выборы февраля - марта 1918 года большевики с треском проиграли.
На первое место вышли левые эсеры во главе с Марией Спиридоновой - за них проголосовало большинство крестьян. На втором были левые меньшевики во главе с Юлием Мартовым и Федором Даном - их поддержали квалифицированные рабочие в крупных городах, включая Петроград и Москву. И лишь третьими - большевики.
Позднее, в эмиграции, Троцкий вспоминал, как к нему, узнав итоги голосования, прибежал председатель Коминтерна Григорий Зиновьев: "Что, Лев Давидович, будем сдавать власть?" Троцкий надменно усмехнулся: "Посмотрим". И - "посмотрели": не прошло и четырех месяцев, как первый демократически избранный (пусть и по советским правилам) парламент буквально исчез с политической арены. Здание, где он заседал, было окружено броневиками и латышскими стрелками. Заседавшим объявили, что левые эсеры подняли вооруженный мятеж против советской власти: заняли почтамт, телеграф, готовятся обстрелять из орудий Кремль, "арестовали" (будто бы) председателя ВЧК Ф. Дзержинского.
Согласно ряду исследований, в том числе Владимира Вольского, это была хорошо подготовленная большевиками провокация. В пользу этой версии говорят ответы на вопросы: "Зачем?" и "Кому это выгодно?"
Зачем было левым эсерам, имевшим самое больше представительство в парламенте, совершать переворот - против себя? Безусловно, эта "заварушка" была нужна именно большевикам, из рук которых уходила власть. А поскольку вся историография оказалась под властью большевиков, то и сведения для истории, кто на кого первым напал, а кто защищался, также были в их полном распоряжении. Как точно выразился Владимир Высоцкий:
И кто кого переживет,
Тот и докажет, что был прав,
Когда припрут.