Где как.
В Рурской области, где в 19-м веке были найдены огромные запасы каменного угля, с удорожанием его добычи и появлением в 70-е годы 20-го века на мировом рынке дешевого угля из США, Австралии, Бразилии и т.д., появились большие проблемы.
Раньше большинство мужского населения раёна работало преимущественно в шахтах и на сталелитейных завода, частично - на заводах Райн-Металл, Тиссен и Крупп.
В 70-е годы шахты и сталелитейные заводы начали массово закрываться, рабочие теряли работу, города беднели.
Но судьба разных городов этого района сложилась по-разному.
В Дюсселдорфе, где тоже работали сталелитейные заводы, после их закрытия начались большие преобразования в городе.
Усилиями городских властей город стал центром выставок-ярмарок мирового значения, центром финансовой деятельности и мировой моды. Дюсселдорфский аэропорт расширился и стал международным.
Благодаря усилиям двух бургомистров, одного уже покойного, другого, еще работающего (оба из христ.-дем.), город повел привлекательную налоговую политику для фирм, привлек много процветающих фирм в город, что привело к увеличению общей сунны собираемых городских налогов.
С этими фирмами в город пришли состоятельные специалисты, для которых за последние годы выстроено много элитного жилья.
Короче, Дюсселдорф, думаю, один из немногих городов Европы уже 6 лет не имеет никаких долгов (в то время, как Берлин имеет многие миллиарды долгов).
Конечно, эта политика привела к повышению стоимости и обычного жилья в городе - мы, вот, одни из жертв этих обстоятельств.
Но речь сейчас не об этом.
Не могу, к сожалению, продолжать - едем за внуком и ведем его на гимнастику.
Но вечером продолжу, есть в нашей Земле и совсем плохие примеры.

До вечера.

Наоборот.
Когда моя подруга из Москвы гостила у меня, она оба раза поражалась тому, что у нас ничего не строится, что нет в городе строительных кранов.
С тех пор все изменилось. Квартал домов, в одном из которых мы прежде жили, был началом большого жилищного строительства. Параллельно с этим начали полностью обновляться многие старые дома в хороших районах, стали строиться новые центры бюро-зданий, несколько лет назад город затеял "стройку века" - весь центр освобождается от трамваев и авто, строятся новые подземные автотуннели и подземные трамвайные пути.
На центральной площади возникли огромные комплексы с магазинами знаменитых фирм, появились  четыре новые пятизвездочные гостиницы. И т.д. и т.п.
Сейчас в Дюсселдорфе на знаменитой, самой дорогой в Европе улице Кёнигсаллее постоянно видишь русских, они - одни из самых "дорогих" покупателей. (Сегодня зашла в один хороший обувной магазин - там кучка русских громкими голосами обсуждает покупаемые товары. Их обслуживает русская продавщица. Ушли эти покупатели - стало слышно, что обсуждает другая русская пара. Такими же громкими голосами. Не знаю, что за люди, откуда у них такие деньги, поняла только, что они покупают здесь, потому что уверены в качестве, а в России - не уверены. Ничего против этих людей не имею, в сущности, но невоспитанностью своей они всех уже достали).

Короче, Дюсселдорф сумел избежать негативного развития, а вот другие города Рура  - не очень.
Самым ярким примером служит город Гельзенкирхен. Он еще лет 20 назад был ничего себе городом, наряду с Дортмундом и Дуйсбургом, даже знаменитый клуб "Шальке" содержал.
Теперь он служит примером того, как на западе Германии города "опускаются". Там самая высокая безработица в нашей Земле, город в страшных долгах, в инфраструктуру почти ничего не инвестируется, и она постепенно дает дуба. Многие дома выглядят полуразрушенными, хорошие магазины там больше не нужны.
А почему? Там были шахты и всякие вспомогательные предприятия, которые закрываются с закрытием шахт. Социал-демократам не хватило духа принципиально решить вопросы шахтеров, которые неизбежно возникали с отказом от продолжения добычи угля. Все решения были половинчатыми, ничего не было доведено до конца.
Вместе с тем, безусловно, важно, какой контингент людей преобладал в городе.
Если в Дюссельдорфе было всегда много банков и страховых компаний, много хороших магазинов, ресторанов, врачебных праксисов и клиник, чиновников земельного правительства, просто буржуа различного толка, то в Гельзенкирхене ничего этого не было, зато было много-много турок и много пролетариата - шахтеров, рабочих. Очень многие из них стали безработными, но остались в городе. Разумеется, городской бюджет практически не имеет налогов, зато имеет страшные социальные расходы. Так что, все очень сильно напоминает Детройт. Только Германия не Америка, люди не перемещаются так легко, как в США, а так и живут...

Недавно одна моя креативная коллега, живущая в Дортмунде, рассказала мне, как она посетила в Гельзенкирхене магазин тканей, в котором покупала прежде много лет. Магазин теперь принадлежит туркам, ассортимент - ужасный, обслуживание - ужасное, турки-хозяева/продавцы ведут себя нагло, намекая на то, что немцам у них делать нечего. Так что, она, не купив ничего, была рада, что ушла из магазина подобру-поздорову.
Это, конечно, эпизод, но очень характерный.
Вот такая реальность.

Я бы сказала, что в Детройте все совпало. И специфика городского бюджета - "моногород", и проигранная США конкуренция в автоотрасли при глобализации экономики, учитывая и специфически американскую проблему - не считаться с расходом горючего, и, без сомнения, фактор населения города.
И - следствия всех неблагоприятных факторов. Как венец - обнищавшее население выбирает себе лидеров, способных его как-то обеспечить, т.е., поделить, что осталось. А этого надолго, как показывает практика, не хватает.