Ничто не появляется из ничего и не исчезает бесследно. Где-нибудь да вынурнули, работа всегда и всем им найдётся. (Несмотря на кризис и сокращение штатов.)

Горячие!  Мы все очень горячие...

Я, видать, был слишком резким.

И в чем-то был не прав..

Мир?     Уважаемаемая Adel.munchen?

ЗЫ. Спасибо моим друзьям за миротворчество,
я уж собрался уходить с форума..

ЗЫ2. Неизвращенцу.

Может красная или желтая подойдет, а?

Мне тоже так кажется. Тьфу-тьфу-тьфу...

Н-Е-Т      
З.Ы.
Все смайлики собрала против...

Уже давно. Это Вы где-то ходите.

Тужур прэ!
Всегда  готова!
Авэк плезир!
С удовольствием

Уходить   

Отредактировано Варвара (17-01-2009 16:31:28)

не, скорее, реку, воду, песок, солнце, жара, загар, карты, песни, водка.... костер.... ночь...

если Грушинский, то - 70-е...

Заманчиво!

Открою с радостью, но только  часика через два- три. Я сегодня на колчаковских фронтах ( у стоматолога) сильно раненый. Сейчас трудно собрать волю в кулак.

Вы- настоящий рыцарь!

Для неизвращенца...
Ну для рецензии что ли

Отредактировано pensionerka (24-01-2009 11:40:12)

Вернулась. После моих размышлений вслух: что же разумнее- чинить или покупать новый, муж посмотрел на мой "сломанный" компьютер и "починил " его простым включением в эл.сеть...

Да, это радует!

Штука вторая:

Пролетарии всех стран соединились.
             

Сбылась мечта  Маркса, Энгельса, Ленина.  И случилось это  на  родине первых двух из этих троих .
Не было счастья,  да  несчастье  помогло. А заключается  несчастье, как мы знаем, по мнению многих немцев, в чрезмерном наплыве  в Германию иммигрантов со всего мира. 
Но несмотря на  все официальные заявления о равных возможностях, немецкая социальная система практически не оставляет гражданам -не немцам -  реальных шансов на подъем по социальной лестнице.  Неудивительно, что хорошо образованные  «русскоговорящие», понимая, что   происхождение не позволит  подняться  выше определенного уровня, зачастую стоят  перед  печальной  дилеммой: либо  идти работать не по специальности, либо сидеть то, что называется, « на социале», с постоянным  унизительным  ощущением получения  государственной  подачки.
  Конечно, у молодых и напористых  людей, профессия которых востребована, иногда  получается  выбиться в люди и здесь. Но не  сразу с колёс, а, переучившись, подтвердив, доказав, не только то , что ты не хуже, а то , что ты намного грамотнее и квалифицированнее,  а ещё непритязательнее «местных».
Преодолеть в профессии немецкий  снобизм  под силу не многим. Хотя случается.  Я знаю троих наших врачей, одного банкира, одного ветеринара, одну преподавательницу по классу арфы, одну учительницу физики, двоих программистов,  кто нашёл применение  своему  российскому образованию, правда, продублировав его образованием немецким. Вот и всё. Раз- два, как говорится,  и обчёлся. При том, что тех, кому этого сделать не удалось, даже несмотря на подтверждённые дипломы, только  среди  знакомых  мне людей- десятки.
А тем более, если тебе за сорок, а, того хуже, - за сорок пять, то,  независимо от  учёной степени и  университетского диплома, тебе прямая дорога – в дом престарелых. Не в смысле- жить , а  в смысле- работать. Чем огромное количество наших сограждан в Германии и занимается.
Я пошла другим путём.  Вспомнив, что  «не место красит человека» и так далее,  я обратилась в так называемую «лай»- фирму. Слово это , если  воспринимать его на слух, имеет полифоническое звучание. И каждая из составляющих этой полифонии, в той или иной мере, верна. Здесь  и «лай»,  императив от глагола одалживать, и «лай», как то, что ты слышишь,  когда на тебя ,  кидаются собаки, и ты испытываешь одновременно и чувство страха, и чувство какого-то  странного унижения, и   «лай»- означающее по-английски «ложь». В общем,  в любом  варианте-  ничего хорошего это слово в себе не несёт. При   том,   что любой вольный  на выбор его перевод ,  долю истины , как злая шутка, содержит.
Система «лайфирм» или «цайтарбайтфирм»» всё больше используемая в Германии, да и, насколько мне известно, в других  развитых странах, нацелена в первую очередь на использование иностранцев, как  дешёвой , а, главное, безответной рабочей силы. Так как  фирма, находя  человеку временную работу то на одном предприятии, то на другом, часть заработанного человеком совершенно легально кладёт себе в карман, то  экономически это подобным фирмам очень даже  выгодно. Выгодно это и предприятиям, нуждающимся в рабочей силе. Во-первых, они не несут обязательств по выплатам  больничных и отпускных денег, не обязаны  по истечении какого-то времени брать рабочего на постоянную работу, не подотчётны в отношении человека  , как бы с улицы, перед своим профсоюзом и так далее.
Итак, я пришла в фирму под названием «Рандштадт» в Аугсбурге и заключила договор о почасовой оплате - 12  марок  в час. ( Это было ещё до введения «евро».) Фирма же , продавая меня в качестве «разнорабочей» на различные предприятия Германии брала с этих предприятий несопоставимо большую плату за мой труд. То есть, я получала, как минимум, в два, как максимум , в три раза меньше, чем предприятия платили  за меня моему работодателю. Но это уже меня  не касалось. Я была- человек маленький, которого можно в первые полгода работы, пока идёт испытательный срок, уволить в любой день и час вообще без объяснения причин,  обсчитать  при  начислении получки, причём, весьма лихо, зная, что плохое  знания языка и  юридическая безграмотность не позволят мне вытребовать недоданенные  мне деньги. К тому же, практика показывала, что любой, позволявший себе возникать иностранец,  оказывался на улице чуть ли не на следующий день после начала борьбы за свою честную трудовую копейку.
Поэтому  я набрала в рот воды, засучила рукава, припрятала  подальше все свои былые амбиции , фанаберии  и  иллюзии   и стала немецким пролетарием. Была же такая рубрика, как сейчас помню, «журналист меняет профессию»…

              Горький пряник

               
         Ах, бедный, несчастный мой статус! Предупреждали  же  умные люди, что статусу моему  будет  крышка. Не то слово! Когда восемь часов кряду  стоишь у конвейера,   в затылок с такими же, как ты,  ударницами капиталистического труда, хватаешь с конвейера пакеты с пряниками, всем корпусом  разворачиваешься к стоящему по другую сторону от тебя  картонному ящику , быстро кладёшь  туда  схваченные с упрямо ползущей  ленты пакеты , поворачиваешься за новой охапкой пакетов, хватаешь- складываешь, хватаешь- складываешь, не мешкая ни секунды, потому что, если пропустишь  хоть один раз свой черёд, то «товарка» твоя должна будет успеть положить в свою коробку не только свои, но и твои пряники. У коробки острые края и руки твои- в крови, но это мелочи жизни, к которым привыкаешь.
Нельзя отлучиться даже, извините за подробности, «по нужде», так как тут, как нигде, ты чувствуешь свою  совершенную  незаменимость. Не на кого оставить свой пост, а подруги, стоящие вдоль конвейера и так работают на пределе человеческих возможностей. Автомат, я думаю, мог бы поворачиваться и быстрее, у автомата не текла бы по кистям рук кровь, у автомата буквально к вечеру не обнаружился бы  никогда ранее не заявлявший о себе остеохандроз, на автомат  вряд ли бы кричала бригадирша в точности, как в фильмах про войну:»Schneller! Schneller!», автомату в голову не приходили бы мысли о том, что Карл Маркс, предупреждая об эксплуатации человека- человеком, был на самом деле прав.
Выдержи  я на предприятии под названием  «Леб Кухен –Вайс» ( Leb Kuchen- Weiss)  в городе Нёй-Ульме  не одну неделю, а, хотя бы, две, тоже села бы писать воззвание ко всем пролетариям мира, убеждая их  в необходимости диктатуры пролетариата.
На  пряничной  же фабрике я ограничилась  визитом в кабинет  начальницы смены с одним –единственным вопросом:

-Почему  предприятие  не увеличит   количество рабочих, стоящих на  конвейере,  чтобы  этот  труд  перестал быть невыносимо адским ? Ведь , экономя на количестве работников, вы же гробите здоровье людей…- пламенно  сказала я , напоминая себе вестового , что-то дерзкое сказавшего в лицо генералу Хлудову из «Бега».
К тому времени мой словарный запас уже позволял донести мысль, хоть и не безукоризненно правильно, но ясно.
Начальница смотрела на меня так, как если бы я была представителем неземной цивилизации. По-моему, она забыла  немецкий. Её глаза выражали смесь изумления и  растерянности. Работая,  в основном, с  иностранным контингентом, состоящим из югославов , турков,  албанцев, нигерийцев, русских и  так далее, она слышала многое, но только не вопросы из курса политэкономии капитализма. Ответом мне было экстренное прекращение моей  карьеры производителя пряников.
Я вернулась к своему  работодателю  за новыми заданиями. Что удивительно,  отправили меня восвояси , не проинформировав , как я полагаю, моё начальство о странностях  моей личности. Иначе  на моей рабочей биографии  была бы поставлена точка. Но , по всей видимости, кому-то на самом верху, надзирающему за моим жизненным опытом (или статусом) было угодно  показать мне и другие немецкие производства, с их  политикой кнута и пряника, где «пряник» тоже оказался  не сильно сладок.

     
             «Сименс» веников не вяжет!           

На  «Сименсе» меня сначала приняли за человека. Познакомились, пожали руку , подвели к рабочему месту и поставили передо мной большую коробку. Коробка была  подозрительно  тяжёлая. Рядом положили бумажку. Как выяснилось , это была инструкция по сборке …компьютера. Компьютер, в расчленённом состоянии лежал в коробке.
- Это очень просто ,- сказал бригадир, - раскрывая коробку. - Читаете инструкцию, здесь всё подробно написано и собираете компьютер. Милый наивный человек! Он, явно, никогда не читал про Агафью Лыкову. В противном случае, ему можно было бы объяснить, что по уровню технических знаний у неё есть в этом мире сёстры, и я- одна из них. Но надо отдать ему должное, он на примере другой коробки, показал мне как легко и просто её содержимое преображается в то, к чему человечество неудержимо шло несколько миллионов лет, а ,придя, вручила   этот венец интеллектуальной эволюции для тиражирования нам  в руки. Но  человечество , выбрав для этой высокой миссии меня, явно промахнулось.  Я с испугом рассматривала каждую деталь, понятно почему весьма самокритично   вспоминая дедушку Крылова и  его  мартышку с очками  до тех пор пока, утративший иллюзии на мой счёт начальник, самолично не пожал мне руку,  понизив должности.  Я опять очутилась у конвейера. 
Ну  здесь я уже чувствовала себя профи. Ловко вставляла в  подплывающие ко мне платы какие-то мелкие штучки. Работа спорилась, спина не болела,  жизнь налаживалась.
Надо сказать, справедливости ради, что  пролетарский интернационал на  «Сименсе» судьбой и  начальством не обижен.  Система  отнюдь не потогонная,  отношение к людям  , что называется, уважительное, профсоюз не дремлет и не даёт классу эксплуататоров зарываться, и  человек, работая здесь, в основной своей массе не только доволен,  но даже горд  своей принадлежностью к  такой уважаемой и солидной фирме.»Сименс» веников не вяжет.
Некоторое время спустя один из  знакомых  (а о моих производственных достижениях были осведомлены все  друзья и товарищи) , купивший  некачественный компьютер, посетовал на судьбу:
-Надо же, ты  собрала за свою жизнь всего один компьютер, и, надо же такому  случиться, он как раз достался именно мне…

     Были в моём пролетарском прошлом и другие незабываемые  страницы. Так в  городе Донавюрте на тракторном заводе «ДЁЙЦ ФАР» я собирала трактора.  Но несмотря на тяжесть (в прямом смысле слова)  некоторых частей трактора, которые ложились на мои хрупкие плечи, там  царила какая-то весёлая и совершенно здоровая атмосфера. Люди вокруг были молодые, сильные, умелые и , главное, необычайно дружелюбные. Всё ладилось, и всё получалось.
И теперь, когда я вижу из окна машины  где-нибудь далеко в поле работающий трактор, то сердце ёкает, как при встрече  с кем-то родным, кого давно не видела и   незаметно для себя по ком  скучала. ..