Очередная конференция американо-российской номенклатуры в преддверии визита Обамы. Максимум, на что оказались способны американские либералы, – сравнить Путина с Великим Инквизитором, которому почему-то поклонился весь народ. Мол, такая уж раса русские – без преклонения чашку чая не выпьют, что с них взять!

Путин не Великий Инквизитор, русские не раса рабов. Путин – Смердяков, любящий вспомнить дворовое житие свое.

Патриарх Кирилл – Алексей Карамазов, сделавший карьеру на разумно перенаправленных юношеских порывах. Достоевский, стоит помнить, видел в Алексее Карамазове будущего террориста-революционера, но ведь от Азефа до Азефа меньше одного шага.

Дмитрий Медведев, так уж и быть, Иван Карамазов, Сергей Иванов – Дмитрий. Да, все они научились контролировать эмоции, но это возрастное и внешнее.

Деспотизм – особенность не расы, а морали. Деспотизм живет во всяком человеке, особенно же активен в холопах – в тех несвободных людях, которые полюбили несвободу за возможность быть безответственными.

Деспотизм агрессивен, но и холопство агрессивно, и обе агрессии связаны так же, как гусеница и бабочка, артерии и вены. Просто агрессия генералов ближе к коже народного тела и заметнее вен, выпячивающихся из-под кожи. Однако основная масса агрессии прокачивается по крошечным, незаметным кровеносным сосудикам.

Никакой особой породы русских людей большевизм не вывел. Никакая азиатчина за российский милитаризм и холопство не отвечает. Отвечает каждая отдельная душа. Любой порок искушает любую душу. Момент нравственного – а иногда, увы, безнравственного – выбора есть в жизни человека любой расы и любого гражданства.

Барак Обама, кстати, тоже прекрасно иллюстрирует метаморфозы, которые происходят с человеком, избравшим власть. По духу он чистый дядя Том, набожный и праведный, убежденный в необходимости любить врагов. Смердяков кающийся и благодаря этому реализовавший все карамазовские таланты: энергичность Дмитрия, мудрость Ивана, кротость Алеши.

"Проникновенные слова Тома, его мягкий голос, слезы, сверкавшие в глазах, словно благодатная роса, пали на измученную, смятенную душу несчастной женщины"... Ну, мужчины тоже млеют, как показали выборы...

Только Обама – дядя Том, из кабины (в оригинале-то книжка называется "Кабина дяди Тома") переселившийся в Овальный кабинет.

Разница как между квадратом и овалом. Как между Бердяевым и Иваном Ильиным. Оба православные христиане, оба призывали любить врагов, только Бердяев призывал просто любить врагов, а Иван Ильин призывал любить врагов, опуская на их головы меч.

Разница не такая уж большая (если конечно, не ты этот самый враг).

Впрочем, в Россию Обама приедет без меча. С мечом он ездит в Афганистан. Дядя Том – человек рассудительный и благоразумный. Любит он всех врагов, а тех, у кого есть атомная бомба, еще и прощает.

Какое счастье, что овальных кабинетов не хватит, чтобы вооружить всех дядей томов! Какое счастье, что в Кремле не хватит места для всех карамазовых!! Какое счастье, что судьба мира – и главное, судьба каждого дяди Тома и каждого Карамазова, то есть каждого человека – решается не в кабинетах, а в душе.

Это не означает, что порядочный человек должен сторониться власти – считать так было бы именно смердяковским цинизмом. Это означает, что можно и нужно так жить, чтобы из кабинетов не исходила угроза кабинам, дядьям и братьям.

Нравственный выбор есть именно выбор – не между Алешей Карамазовым как подханживающим неофитом и Алешей Карамазовым как церковным бюрократом; можно выбрать норму, то есть свободу. И Смердяков может стать нормальным человеком, свободным, не душащим котов. Конечно, быть нормальным еще не означает быть святым, но по крайней мере вертикаль власти из себя выдавить – уже облегчение. А со всеми прочими исходящими справиться намного легче, и даже если придется помирать – лучше уж от террориста, чем от облеченного властью дяди Тома или Смердякова.