В Петербурге идет суд над Константином Душеновым. В узком православном мирке современной России это знаменитость: он от имени митрополита Иоанна Петербургского в 1990-е годы, а после смерти митрополита от имени собственного публиковал всевозможные обличения "жидов" как врагов православия. В пользу Душенова на суде выступило двое священников из "неофициальных" православных. Теперь ищут свидетелей из Московской патриархии – священников или профессоров духовных академий, которые бы заявили, что "настоящее" православие клевету на евреев не поддерживает.

Вышел, однако, конфуз: руководство МП решило своих представителей на суд не посылать. Для кого-то это плохая новость: оказывается, "европейскость", "культурность" Московской патриархии, все эти "выступления перед раввинами" - лишь вывеска. А под вывеской прежний толстый слой антисемитизма. Конечно, есть в патриархии не антисемиты, но и эти не желают публичных скандалов с единоверцами.

Новость плохая, поведение "эмпешников" - классическое совковое. Казенные либералы тщательно скрывают свой либерализм. Он для кухонных разговоров, для внутреннего самоуспокоения, а не для наружного применения.

Однако полезно глянуть на происходящее под другим углом. Проповедь антисемитизма – грех и глупость (впрочем, грех глуп всегда, хотя глупость далеко не всегда греховна, к счастью). Судебное же преследование за антисемитизм – и не грех, и не глупость, но нарушение основополагающего демократического принципа – свободы слова.

Поэтому, к примеру, многие западные либералы осуждают законы, карающие за отрицание Холокоста. И когда русские правозащитники и либералы пишут: "Идея борьбы с экстремизмом хорошая, только исполнение дурацкое", - это непонимание самой сути правозащиты и либерализма. Эта суть в знаменитом: "Я готов отдать жизнь, чтобы вы могли выражать свои убеждения, с которыми я не согласен".

Борьба с антисемитизмом не должна быть политикой – то есть государственным действием с наложением штрафов и упрятыванием в тюрьму. Не надо переваливать на государство то, что должна (и может!) делать личность.

Желание посадить антисемита, использовать дубинку государства на благое дело тем сильнее, чем менее человек готов лично противостоять антисемитизму. В случае с Душеновым очевидно, что большинство православных России поражено антисемитизмом в огромной степени, намного большей, чем люди неверующие. Иногда складывается ощущение, что антисемитизм в православной среде так же силен, как в среде чекистов, хотя социологических исследований на эту тему пока не проводилось. Ты православный – так начинай бороться с этим антисемитизмом в своем окружении, у своих пастырей и архипастырей. Но нет! Как можно раскачивать лодку, в которой плывешь! Вдруг тебя сбросят – и как тогда жить?

Человек трусит – и начинает компенсировать свою трусость. Против овец молодец, против молодца и сам овца. Обличать Душенова дело нехитрое, ты своего батюшку обличи.

Слабость перед системой - проявление другого порока, более глубокого: неумения сотрудничать с людьми, с единомышленниками. "Казенные либералы" в России всегда поодиночке. Они никогда не объединяются. Отдельно о. Георгий Кочетков (либерал очень частичный, но все же; не антисемит, во всяком случае) и его многотысячная паства. Отдельно о. Александр Борисов и его многотысячники. Отдельно секулярные либералы – и все эти сотни людей не объединены, каждый сам за себя. Либерализм остается идеей, и напрочь нет главного либерализма, либерализма как стиля жизни. Но либерализм прежде всего есть умение выстраивать сотрудничество не с государством, а с подобными себе частными лицами. В отсутствие такого либерализма и остается лишь звать дяденьку государство – даже если этот дяденька во сто крат опаснее хулигана, который на тебя напал.

Чем, в конце концов, антисемитский фильм, изготовленный Душеновым хуже фильма Шевкунова про гибель Византии от темных сил – фильма, активно продвигавшегося государственным телевидением? Что опаснее: выкрик "бей жида" или изысканное "назрела необходимость принять меры по противодействию деструктивным силам неясного происхождения"?

У упомянутых выше священников есть оправдание – они, возможно, и хотели бы хорошего, но жертвуют собой ради паствы. Наверное, так же оправдывают свое молчание те казенные либералы, которых новый патриарх привел с собою во власть в качестве референтов: Алфеев, Легойда, Щипков и многие другие. Ни один из них не высказал протеста против присутствия в той же "обойме" дьякона одного из московских храмов, ныне уже и протодьякона, антисемита не скрытого, а активного. Но у этих другое оправдание – они ведь "изнутри преображают" систему, воспитывают начальство.

Вот у кого нет ни малейших оправданий,– так это у "рядовых" Московской патриархии, у тысяч молодых и уже не очень молодых ее прихожан, у которых есть высшее образование, которые вроде не антисемиты, а отчасти даже евреи. Но и эти не протестуют и не требуют ничего. Впрочем, может, и они себя оправдывают. Мол, если пойти на конфликт, так не антисемитов выгонят, а меня? И куда я, бедненький, пойду, где найду себе каноническую религию? Так логика казенщины приводит к поведенческому самооскоплению.

Впрочем, большинство этих "образованных" вообще не стыдятся того, что пили из источника, отравленного антисемитизмом, что-то лепечут про то, что "у него все-таки миссионерский талант, он ярко говорит". А у Геббельса не было миссионерского таланта?

В Америке Душенова безусловно не посадили бы, даже не начали бы судить. И точно так же в Америке Душенов безусловно и дня бы не пробыл в пресс-секретарях митрополита православной церкви. Да и сам митрополит Иоанн, если бы он жил в США, быстро остался бы без паствы, если бы высказался в антисемитском духе. Без суда и следствия – окружение и паства сделали бы сказали бы ему все что думают, а если бы тот не отреагировал, то ушли бы, не раздумывая и не озабочиваясь "каноничностью" (тем более что "соблюдение канонов" - идеал прекрасный, но абсолютно недостижимый).

Общественный бойкот не означает, что бойкотируемое явление исчезнет. В Америке полно вонючих "пазух", в том числе православных, где собраны антисемиты с христианскими лозунгами. Но это именно пазухи, в которые никто не суется и которые, в силу бойкота, никакого общественного значения не имеют.

Можно сослаться на то, что в Америке изначально свободные люди, которые и действуют свободно, а в России рабство и нужно действовать исподтишка. Да только история свидетельствует, что в Америке изначально никакого либерализма не было, пуритане были фанатиками почище Душенова (кстати, и в смысле антисемитизма). Другое дело, что там изначально не было упования на государство. В конце концов, берите пример с антисемитов – они ведь не надеются на государство, объединяются, погромы готовы устраивать и без высоких покровителей, а иногда и вопреки их воле.

* * *

Одновременно в Москве продолжается атака на разные благотворительные центры. Их вышвыривают из помещений. Кризис – и чиновники намерены конвертировать в деньги все квадратные метры, до которых дотянутся.

Несколько раз ко мне обращались люди с просьбой предать гласности на радио "Свобода" безобразные факты утеснения инвалидов, детей и т.д. Я каждый раз соглашался – и каждый раз срывалось. Люди звонят и просят извинений: руководители гонимых фондов и организаций боятся "Свободы". "Это политика", - говорят они. Вот сюжет на телеканале, в государственной газете, на государственном радио – это не политика, это дозволено. И все очень четко знают, какие телеканалы, газеты, радиостанции государственные, хотя на бумаге суперчастные и суперчестные.

Так вот: борьба с антисемитизмом – не политика, не государственное дело, а благотворительность – это политика, это государственное дело.

В каждом человеке тлеет сила сопротивления, самообороны. Это не беда и часто даже не грех, если человек употребляет силу, чтобы не допустить в свою (свою!) душу тот же антисемитизм или любой другой расизм. Беда, когда государство – эту исполинскую линзу – используют, чтобы усилить силу. Лесной костер превращается в лесной пожар. Нет уж, надо тщательно окапывать костер – то есть следить, чтобы борьба за свободу слова велась словами же, а не чиновниками.

Если же руки чешутся использовать государство, то направьте эту линзу именно на силу помощи. У католиков это называется "субсидиарностью": когда ты дал субсидию, другой дал субсидию, а средств все-таки не хватает, тогда и только тогда можно и нужно обращаться к третьему, четвертому, к губернатору, к президенту... На добро, не на зло! На операцию бедняку или ребенку бедняка. На квартиру бездомному. На хлеб голодному. И даже в этом благородном деле нужен глаз да глаз, потому что государство – такая силища, что может походя зашибить до смерти того, кому взялось помогать.

Вот это "глаз да глаз" и есть политика – в настоящем, а не большевистском смысле слова. Ведь у большевиков и их преемников "политика" была бранным словом - это когда кто-то снизу осмеливается выступать, протестовать или просить не в одиночку, а группой. Совершенно верно: это и есть политика. А вот когда политбюро, или администрация президента, или мэр, или губернатор начинают бесконтрольно распоряжаться судьбами миллионов людей – это не политика, а диктатура.

Людей, которые хотят использовать государство, чтобы дать укорот антисемитам, можно понять. Свобода слова – журавль в небе, а антисемит он вот тут, сейчас каркает. Людей, которые не хотят использовать рычаги давления на государство, чтобы отстоять свои права и права обездоленных, тоже можно понять. Если униженно просить, если "прикинуться ветошью и не отсвечивать", то есть шансы, что барин смилуется и швырнет со своего стола другой кусок. А может, и этот оставит.

Всех можно понять! Но ведь надо понять и тех, кто открыл свободу слова, кто открыл, что политика не худший, а лучший способ защиты несчастных. Можно понять близоруких людей, но нужно понять и дальнозорких. Сегодня посадят антисемита – послезавтра посадят сиониста. Это кажется маловероятным, но это неизбежно. Сегодня заключим сделку с чиновником, чтобы не ел на обед наших детушек, – послезавтра он съест и детушек, и дедушек. Так что свободу дури антисемитской, жесткие рамки дури государственно-номенклатурной!