2. Финансовый кризис

Когда говорят о сегодняшнем кризисе, то в первую очередь говорят о кризисе американских финансов, который явился причиной и мирового кризиса. В качестве проявлений этого явления указывается обвал фондовых индексов, банкротство финансовых институтов, включая банки, скачки (резкие обвалы и подъёмы) мировых валют.

Этот кризис не явился неожиданностью для многих экономистов. Один из самых острых памфлетов на эту тему — «Судный день американских финансов» У. Боннера и А. Уиггина [2] был опубликован ещё в 2003 году. Прогноз, данный в книге, сбывающийся теперь на наших глазах, должен был бы весьма заинтриговать российских экономистов, однако особенности эпохи постмодерна таковы, что книга не попала в круг чтения и обсуждения нашего профессионального сообщества. Тем более, что она грешит неточностями, повторами; возвращает к вопросам, характерным для эпохи модерна, — о роли золота, о финансовой оценке реальных активов… Все эти вопросы не были решены современной теорией, но отброшены как неактуальные (это — тоже свойство постмодернизма применительно к общественным наукам) — и теперь возвратились вновь.

Обсуждать их теперь в данном беглом обзоре, конечно, нет смысла — это потребовало бы отдельной статьи. В рамках же предлагаемого взгляда на истоки и причины кризиса гораздо любопытней история недавней полемики о наличии/отсутствии связей российских финансов с мировыми:
мы накопили такие громадные золотовалютные резервы, что никакой мировой кризис России не страшен;
российский фондовый рынок слабо связан с мировым рынком, поэтому капитализация российских компаний и индексы РТС и ММВБ будут расти;
российская банковская система весьма устойчива.

Эти высказывания звучали неоднократно из уст и представителей финансово-экономических властей, и профессиональных экономистов, поэтому нет смысла давать ссылки — здесь и далее я привожу именно штампы. Слабой альтернативой им были апокалиптические высказывания некоторых коллег, перешедших в «радикальную оппозицию». Здесь важно, с чем сравнивать, а сравнивают у нас обычно с 1998 годом, годом последнего крупного российского кризиса. И в свете этого сравнения все указанные клише были верны.

Чуть позже зазвучали иные голоса:
золотовалютные резервы и Стабилизационный фонд подозрительно быстро сокращаются;
российский фондовый рынок сильно связан с мировым рынком, а поскольку объём нашего рынка мал, то на нём отрицательные мировые тенденции сказываются гораздо сильнее, чем на мировых биржах;
российская банковская система слаба и неустойчива, поэтому её нужно поддерживать: она не только не может обеспечивать финансовые потребности реального сектора, но её будущий крах вызовет большие потери населения, которое доверчиво принесло в банки свои сбережения.

Частично эти утверждения делали те же самые люди, которые произносили и первые штампы. Однако дискурс их поменялся — оказывается, государство обязано что-то делать…

Правительство стало помогать избранным банкам, увеличило гарантии по вкладам… В это время редактор обнинской газеты «Час пик» В. Шапошников задал удивительный и довольно-таки неожиданный для меня вопрос: «Могут ли «силовики» обеспечить выполнение банками принятых на себя перед правительством обязательств по поддержке экономики?»

А зачем это силовикам обеспечивать подобное? Но ведь и живём-то в России, в постмодерновую эпоху… и почему-то наши банки, вместо того, чтобы заниматься зарабатыванием денег в родной стране, предпочитают переводить их в твёрдую валюту и вывозить её за рубеж. Что, естественно, укрепляет курс доллара и ослабляет рубль, к недоумению наших граждан. Кризис-то вроде бы в США, а почему доллар растёт?

Тут, однако, нефть стала дешеветь. И авторитетные эксперты объяснили понимающему населению — нефть дешевеет, рубль падает. Это понятно, это «работает». Вопрос — насколько упала цена на нефть, насколько обесценился рубль — в этой логике уже неважен. И претензии к банкам несколько ослабли: тут такое… у нас (! — кто это, МЫ?) нефть подешевела.

Возвращаясь к силовикам: вопрос, конечно же, не праздный. В России достаточно высокая степень концентрации банковского капитала, поэтому обеспечить контроль за поведением ста — ста пятидесяти банков (читай — 150 банкиров) для спецслужб — задача сугубо техническая и решаемая. Однако когда начинаешь смотреть список «главных банкиров», то вопрос встаёт по-иному: Г. Греф, А. Лебедев, М. Задорнов, П. Авен… три бывших министра, один сенатор, а ведь список можно и продолжать. Если вернуться в век модерна, скажем, к такому неоднозначному премьеру — председателю ВСНХ, как Ф.Э. Дзержинский, то тогда, очевидно, вопрос был бы ТЕХНИЧЕСКИМ. А вот для нынешнего премьера В.В. Путина, очевидно, это вопрос ПОЛИТИЧЕСКИЙ, с бывшими коллегами нужно договариваться, посадить их за нарушение достигнутых договорённостей не получится. И в этой ситуации силовики проконтролировать банкиров не могут. Не их компетенция.

Финансовый кризис — это всегда кризис ДОВЕРИЯ. Обмен титулами собственности, долговыми обязательствами, деньгами, которые суть представляют собой обязательства государства, возможен только тогда, когда действующие в социуме отношения отдельных людей, их групп и сообществ подчиняются общепринятым правилам. Другими словами, финансовая стабильность возможна только в так называемом «правовом государстве», которое, как это убедительно показал Ф. Закария [3], вовсе не обязательно должно быть демократией. Причины российского финансового кризиса в том, что банкиры не верят ни правительству — они сами были в правительстве, и знают, что это такое, - ни руководителям фирм реального сектора, и прячут деньги там, где, как им кажется, их не найдут — так как не будут искать: руки коротки. Почему — ответ в последней части.

Здесь же стоит обсудить абсолютно фантастическую жизнь российских предпринимателей, которых, будто в насмешку, экономисты и называют «реальным сектором». Такие вот настоящие, реальные парни…

Продолжение следует...

Отредактировано Лишенка (18-12-2008 11:22:50)

4. Институциональные ожидания

Как уже говорилось, нынешний финансовый кризис часто сравнивают с кризисом 1998 года. Однако имевшее место падение реальных доходов населения (по оценкам — единоразово на 40%), банкротство части банков и предприятий не привели к сколько-нибудь серьёзным политическим потрясениям. Хотя, казалось бы, имелось коммунистическое большинство в думе, премьером был назначен человек, симпатизировавший коммунистам, — Е.М. Примаков, в субъектах Федерации управляли избранные губернаторы, а на местах — выбранные мэры, на телевидении и в газетах шла война между медиаимпериями… И — ничего, тогдашняя конструкция удержалась.

С тех пор господствующий класс консолидировался и конструкцию поменял на куда более жёсткую. И в условиях уже наступившего кризиса продолжает закручивать гайки.

Именно в этом свете следует рассматривать продление сроков полномочий президента. Очевидно, что начавшийся кризис имеет системный, а не финансовый характер — и часть политической элиты всё же это понимает, адекватно представляя себе фазы развёртывания этого кризиса. При этом — что естественно — они хотят сохранить своё господствующее положение и право принимать решения. Далее — простой расчёт: кризис в реальном секторе по-настоящему будет ощущаться уже в следующем году, а к 2010 станет ещё острее, и это приведёт к нарастанию институциональных противоречий как раз к 2012 г. Поэтому принимается решение о продлении сроков полномочий и соответствующем прецеденте изменения Конституции именно сейчас. Уже в 2010 г. Госдума даже в этом своём составе просто не стала бы рассматривать эти поправки уже «на подходе», а дальше было бы ещё проблематичней. Сейчас — было самое время. А в 2012 г. народ проголосует за стабильность и «возврат в хорошие времена» — поэтому победа нынешнего премьера на выборах 2012 представляется практически неизбежной. И это будет уже на шесть лет.

Долгим был рост, долгой обещает быть и депрессия в России. При этом стоит сказать, что ВСЕ политические силы успешно трудились на поприще создания этой конструкции. Особенно стоит выделить все эти правые «силы», «дела». Все родители так или иначе гордятся своими детьми, все родители так или иначе хотят, чтобы дети продолжали их дело. Но нужно иметь очень специфический дискурс, чтобы рассчитывать на ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЙ успех в случае проведения именно СВОБОДНЫХ выборов для партии, имеющей в качестве политических лидеров детей реформаторов начала 90-х годов прошлого века. И сами-то эти реформаторы в построенной свободной державе ныне без охраны не ходят, что тоже не всегда помогает… Возможно, у М. Гайдар или, скажем, у И. Чубайс получилась бы очень интересная политическая карьера, вступи они в НБП Э. Лимонова. Но вряд ли в этом случае ими бы продолжали умиляться родители. Так что электоральные альтернативы у населения, как всегда в России, весьма любопытные…

Рисунок 5. К выборам 2012 г.

Точно так же любопытна «борьба нанайских мальчиков» — официальных властей и оппозиции по проблеме коррупции. Разъедает она, коррупция, чего-то у них там где-то… Интересно бы знать, в каком месте. Коррупция как раз не разъедает, а предохраняет созданную конструкцию от трения и разрушений; это своеобразная «смазка», которая консервирует распределение власти и институциональные правила. Очень показательна в этом отношении случившаяся летом история с «Эйр-Юнион». Люди пострадали от махинаций, однако за нанесённый им ущерб как-то никто не ответил. Украденные у пассажиров деньги так и не нашли. Государство компанию санировало, людям помогло — вот и хорошо бы. Однако дальше оно почему-то решило оставить эту компанию у себя в собственности, вместо того, чтобы выставить на аукцион. То есть теперь, понятно, и объём государственной собственности, и возможностей для коррупции станет гораздо больше. В общем, правительство наше в очередной раз поддержало предпринимателей.

Рисунок 6. Современный политико-экономический консенсус

Интересно, акции каких российских компаний и кем скупались на те же государственные деньги во время падения фондовых индексов? И что означает как всегда многозначительная фраза А. Чубайса о том, что средства «Нанотеха» размещены «оптимальным образом»? Через три-четыре года узнаем…

Может ли российская исполнительная власть остановить развитие кризиса, повлиять на структуру рынков в реальном секторе, добиться снижения степени дифференциации населения? Теоретически — может. Только вот… послушайте, какой кризис? У нас временные затруднения в гражданском строительстве и банковской сфере, мы к ним серьёзно относимся, вот и Госсовет сказал, что для ликвидации последствий международных потрясений нам потребуется два года.

Владельцы российских корпораций, осуществляющих монополистическую практику, совещаются с премьером о том, какие налоговые льготы им нужны для сохранения их «на плаву», чиновники переходят на работу в «реальный сектор»… Борьба кого с кем? Где? И никаких кризисов. Напротив, сплошное духовное возрождение и непрерывный мистический подвиг.

Рисунок 7. Духовный подвиг российской элиты

Продолжение следует...

pensionerka
А и пусть здесь будет. Вполне по теме.
Ну, Радзиховский опять наврал в пользу власти

Ну, не может не лизнуть власть, хоть изподтишка, но лизнуть...
абсолютно открытое иформационное общество.... Тфу...
Вот сообщение

Это интересно
Где цена этой сделки? Нет её в этом абсолютно открытом информационном обществе.
Но есть другое сообщение

Это интересно
И есть третье сообщение  что 250 крупнейших  предприятий получат деньги из бюджета на преодоление кризиса, в том числе и Газпром нефть.
Вот такое абсолютно открытое информационное общество.

Отредактировано Лишенка (24-12-2008 09:25:06)