Природа власти
ВВЕДЕНИЕ
Сначала[1] необходимо определить, с какой точки зрения мы смотрим на власть. Выбранная точка отсчета откроет те или иные перспективы в понимании власти.
Рассмотрим три главные линии исследования или описания власти, и по отношению к ним выстроим свой подход. Первая из них – метафизика власти.
Когда говорится о метафизике власти, за наблюдаемыми нами проявлениями власти выделяется некоторая всеобщая система сущностей или единая сущность, которая стоит за властью. Таким подходом пользовалась немецкая классическая философия, которая относит власть к одному из проявлений некоторой всеобщей сущности. У Гегеля в таком качестве выступает Дух, у Иммануила Канта – всеобщий разум. В конце концов эти линии выводят нас к идее Бога как к предельной инстанции, которая задает все формы человеческой жизни и ее понимания.
Здесь мы не будем использовать метафизические подходы к власти. Есть несколько оснований, по которым метафизика власти проигрывает другим линиям исследования. Метафизическая линия власти сразу дает один ответ, который явно следует из самого устройства метафизического метода, что власть – от Бога. Тем самым такой ответ закрывает нам возможности взаимодействия с властью, попыток ее изменения, исследования и понимания ее механизмов. Тому, кто пойдет по метафизической линии, предлагается стать пассивным созерцателем власти, который может лишь познавать ее.
Но мы строим свою работу на других основаниях. Искомая конструкция власти должна приводить к тому, чтобы человек имел возможность осваивать сущности, с которыми он сталкивается, в данном случае – осваивать власть (в какой-то степени), делать механизмы власти средством повышения собственной мощности настолько, насколько это будет возможно. Для этого нам понадобится такая линия исследования, которая позволит дать ответ о том, как власть появляется, как развивается и претерпевает разного рода трансформации, чтобы человек мог осмысленно пытаться участвовать в механизмах власти и с ними взаимодействовать. Одна из наших задач – в том, чтобы показать, как появляется такого рода мышление.
В литературе существует много попыток описания власти в рамках другой распространенной линии. Назовем ее «власть как феномен» (явление). В этой линии проявления власти, которые можно эмпирически наблюдать и описывать, объясняются наличием у власти собственной сущности. Эта сущность не обязательно будет единственно возможной. В науке мы можем привести массу примеров, когда по отношению к различным проявлениям власти строятся различные гипотезы о ее сущности. К примеру, в социологии были построены гипотезы власти как социального явления, как особого рода социальных отношений, как одного из элементов общества и пр. Так, распространенная формула власти, данная немецким классиком социологии М.Вебером, связывает власть с особым типом социальных отношений, характеризующихся возможностью одного диктовать свою волю другому. Тогда, наблюдая ситуацию, когда воля одного навязывается другому вопреки его желанию и он вынужден ей подчиниться, мы относим ее к сущности власти и говорим, что между ними установился определенный тип социальных отношений, а именно – властные отношения.
Другого рода примеры линии «феномен власти» можно привести из области психологии. Есть многочисленные попытки связывать проявления власти с психическими конструкциями, типа комплексов личности или определенным устройством бессознательного, как у З.Фрейда. Линия «феномен власти» приводит к следующему результату: мы можем каждый раз строить разные гипотезы относительно сущности власти и таким образом объяснять наблюдаемые проявления власти.
Здесь такого рода феноменологическая и позитивистская линия также не может быть использована. Причина в том, что мы не сможем с ее помощью осваивать или трансформировать системы власти, поскольку каждый раз окажемся в ситуации, когда перед нами будут разного рода частности (психологические, социологические, политологические и другого рода конструкции). Они, несомненно, позволяют нам иметь множество разных гипотез о власти, строить разные теории по этому поводу, но, не раскрывая нам механизмов появления, развития, изменений власти, не дадут возможность осмысленно с властью взаимодействовать.
Третья линия, пожалуй, распространена еще больше первых двух. Это линия обывательских, наивных представлений и стереотипов о власти. В сознании многих людей власть связана со следующими образами: президент, Кремль, Государственная Дума, разного рода правительственные учреждения и ведомства – вплоть до инспектора ГАИ на дороге. С властью ассоциируются выборы, тема коррупции, влияния и прочее. В любом случае такая наивно реалистическая линия подменяет объяснение механизмов власть совокупностью предметов, образов. В рамках такой линии мы не сможем взаимодействовать с властью, поскольку будем иметь дело не с властью, а с ее представителями или теми, кто распространяет или представляет разного рода стереотипы о власти. К примеру, о власти говорят журналисты, депутаты государственные деятели, милиционеры, солдаты и прочие. И люди далее уже не различают, где проявления власти, а где ее сущность. Тем самым эта линия не позволяет нам хоть сколько-нибудь серьезно попытаться исследовать власть и понять ее механизмы.
Поскольку ни одну из описанных выше точек зрений на власть мы не можем взять за основу, мы должны найти собственный подход к ней. Он должен одновременно учитывать естественный ход разворачивания власти, то есть отвечать на вопрос, что есть власть сама по себе и какова ее конструкция, и позволять при этом строить активное участие человека в ней – и ее последующее освоение. При этом вряд ли мы сможем полностью не обращать внимания на естественную составляющую власти, которая диктует свои ограничения на наши действия. Пока человек не обладает настолько большой мощностью, чтобы мы могли к власти относиться сугубо инженерно, то есть каждый раз мочь делать такую власть, которая нужна в данный момент. Ряд исторических примеров демонстрирует, что власть в человеческих сообществах восстанавливается вне зависимости от конкретных желаний людей.
Поэтому подход к понятию власти с точки зрения понимания ее природы, механизмов появления и разворачивания власти, а также разрушения власти, на наш взгляд, задает некоторую перспективу, причем существенно бóльшую, чем три вышеупомянутых линии. Исследование природы власти позволит выделить границу того, какие структуры власти мы можем менять, а какие – нет. Мы сможем отмечать уровень наших возможностей, пытаться его повышать, а на протяжении истории отмечать сдвижку в этих возможностях.
§ 1. ЧТО ЗНАЧИТ – ПРИРОДА ВЛАСТИ?
Чтобы раскрыть, что будет пониматься под природой власти, надо пометить основные моменты понятия природы.
Во-первых, природа понимается здесь как то, что имеет собственное происхождение. Слово «природа» имеет один корень с «родом», также как и в латинском: «natura» – природа и «natalis» – родной. Поэтому понятие природы используется для обозначения того, что имеет собственное происхождение и механизмы самовоспроизводства, а впоследствии претерпевает свое развитие, разворачивание и разного рода изменения. В этом смысле «природа власти» есть указание на то, как и где власть появляется, рождается и существует.
Во-вторых, когда употребляется слово «природа», указывается на то, что не зависит от нашего (человеческого) действия, мышления и сознания. Это то, что живет и разворачивается по своим собственным «законам», механизмам. И что бы люди ни делали, оно все равно будет проявляться в таком виде, который заложен не нами.
В науке термин «природа» имеет немного другое значение. Там он скорее указывает на некоторый объект, с которым практически нельзя взаимодействовать, его изменять и т.д. Его можно лишь изучать, наблюдать, познавать с точки зрения отстраненного исследователя. Но в данном тексте природа будет пониматься по-другому, а именно, что природу можно совершенствовать, культивировать, природе можно соответствовать и ее можно в определенных границах испытывать. В частности, понимание природы власти даст возможность развивать и совершенствовать ее механизмы, в той или иной степени пытаться их изменить. С другой стороны, это дает возможность в конкретном случае проверить, соответствуют ли построенные механизмы власти ее природе. И если не соответствует, то можно предсказать, что сообщества с такой властью вряд ли окажутся жизнеспособными на длинном отрезке времени.
Для того, чтобы выявить и понять природу власти, следует определить сам способ такого выявления. В науке в таких случаях используется конструкция «эксперимент». Для этого необходимо наличие некоторой общей теории об объекте эксперимента и не зависящего от него исследователя (наблюдателя). По отношению к власти эксперимент в таком научном понимании затруднен. Во-первых, мы не имеем общей теории власти, вернее имеем целое множество частных гипотез о власти, порожденных в рамках феноменологической линии исследования. Мы можем взять лишь одну из них, но тогда мы будем иметь дело с частной теоретической конструкцией власти. Почему именно выбранная нами гипотеза окажется истинной, а не другие – ответить невозможно. Во-вторых, рассматривая человека в эксперименте как стороннего наблюдателя, исследователя, мы тем самым закрываем себе перспективу понимания того, в какой степени человек может осмысленно участвовать во власти и пытаться ее осваивать. Поэтому по отношению к природе власти мы будем осуществлять ее испытание. Подробнее о том что это такое и какие возможности в исследовании власти нам это открывает – см. в следующем пункте.
Испытание природы власти. Испытывать природу власти – это значит осуществлять некоторые действия по отношению к власти, чтобы узнать, как же она устроена «на самом деле», по своей природе, по происхождению. Для проведения испытаний вовсе не обязательно, в отличие от эксперимента, чтобы объект был не зависящим от нас. Мы можем пытаться изменить и свою человеческую природу, стремясь ее освоить. На этом строятся различные психотехники и социотехники и другого рода дисциплины: человек пытается в какой-то степени освоить свою природу, сделать свои характеристики своим же средством. Ограничением наших испытаний будет являться только то, что мы не можем создавать природу. В этом понятие природы накладывает ограничение на наши демиургические, создательские, инженерные желания. Природа – это не то, что мы не можем изменять и испытывать, а это то, чего мы не можем создать, сотворить.
Поэтому словосочетание «природа власти» достаточно точно отражает то, что мы не можем создавать власть, но можем участвовать во власти и ее обнаруживать. Тезис о том, что человек не может создавать власть, является важным и позволяет сделать следующий шаг рассуждения (подробнее об этом см. ниже – «Власть, создающая человечность»).
Итак, наши возможности и действия с природой власти ограничиваются, в основном, двумя вещами. Первое – это границы сил, возможностей и рефлексивности того, кто это делает. Второе – мощность самой природы власти, «законов» ее разворачивания. Для прояснения этого момента мы будем использовать такую категорию, как схема организации власти. Если говорить о власти как о схеме организации, то эту схему организации нельзя изменить, поскольку она является базовой для человека: она и создает такую предметность, как человек и человечность. Но при этом мы можем менять ее наполнение, то есть выделять различные виды, типы, проявления, определенные реализации схемы власти. Однако полностью отказаться от схемы власти нельзя и, к примеру, попробовать создать общество без власти невозможно. Власть есть необходимое условие существования общества, то есть общество без власти – это уже не общество.
Здесь слово «природа» очень важно, поскольку оно означает, что мы, как люди, не можем отказаться от схемы власти и не можем ее создавать. Но мы можем, как это делали люди на протяжении истории, уловить наличие некоторых зародышей власти и пытаться их культивировать, создавая дополнительные условия, если они уже существуют. Аналогично этому мы не можем создавать живое, но можем его довольно сильно трансформировать, если оно уже есть.
Итак, когда говорится о природе власти, это означает, что человек не может создавать власть и даже более того, он сам есть эффект такого рода вещей, как власть. В этом состоит следующий шаг рассуждения.
§ 2. ВЛАСТЬ, СОЗДАЮЩАЯ ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ
Для того, чтобы с той или иной степенью разумности относиться ко власти[2], пребывать во власти, обсуждать власть, потребуется некоторое предположение о власти, позволяющее оттолкнуться от него в последующем рассуждении. Гипотеза, на основании которой будет обсуждаться природа власти, состоит в том, что власть является одним из элементов, создающей человечность[3].
Прежде чем перейти к следующему шагу рассуждения, остановимся на понятии человечности, которое мы будем часто использовать в этой книге.
О человечности
В соответствии с понятием человечности, которое будет использоваться в данном тексте, один из механизмов, создающих человечность, а также обеспечивающий развитие, дифференциацию и усложнение человеческого общества является рефлексия, то есть осознание способа, которым «познается» и испытывается мир. Результатом этой рефлексии является освоение природы, а за счет этого становится все больших сил и возможностей у человечества. Это стремление было четко отмечено в литературе, именно оно привело к научно-технической, а затем и к социотехнической революции. Тогда быть человеком означает – уметь выделять себя и свои и границы своих возможностей и далее пытаться различным образом усиливать себя и расширять собственные возможности. Это первое, чего не могут другие живые существа.
Тем не менее в понятие человечности уже изначально заложено понятие живого. Мы не можем отказаться от того, что мы живые существа. Если бы это было так, то мы не могли бы строить подобного рода рассуждений. Грубо говоря, то, что человек живой и может умирать, проверяется довольно легко без каких-либо мыслительных построений. Вопрос же состоит в том, чем человек отличается от других живых существ.
Человек – не животное. Первый важный пункт в понятии человечность мы уже отметили: это способность к рефлексии, выделению в своем сознании себя и окружающей ситуации. В дальнейшем она приводит к способности человека постоянно усиливать себя и расширять собственные возможности.
Второй пункт – это наличие некоторого безусловного основания у человека, которое состоит в том, что он отличается от других животных. При сколь угодно грандиозных построениях фантазии, мысли и действия, человек все время утыкается в этот пункт, который, по-видимому, является базовым для его сознания. Это важный момент в понятии человечности, поскольку отказ от осознания отдельности человека от других животных, от «человеческого достоинства» (Ф.Фукуяма) является катастрофическим для дальнейшего размышления. Человек не может вести себя как животное, поскольку откуда-то знает, что он им не является. Поэтому для того, чтобы дальше обсуждать понятие человечности, надо принять тезис о том, что человек отличается от животных (здесь понятия «живое существо» и «животное» не различаются).
Свобода от биологически закрепленных программ продолжения жизни. Различие заключается в том, что в человеческих существах отсутствуют жестко закрепленные программы продолжения жизни, присущие живым существам. У животных жестко заложены механизмы сохранения себя, построения своей жизни и ее продолжения на биологическом уровне. Но человек в значительной степени свободен от них и может строить свою жизнь и вопреки биологическим программам. Этот тезис не является открытием: он широко обсуждается в эволюционной биологии, эволюционной социологии, антропологии, и в других сферах интеллектуальной активности, которые пытаются ответить на вопрос о человечности. Итак, разного рода исследования показывают, что таких программ у человека нет. В частности, нет механизмов торможения, к примеру, в ситуации убийства себе подобных, убийства себя самого, нет заложенных на биологическом уровне программ развития сообщества: сексуальная активность человека может быть, и не связана с процессом продолжения своего рода.
Тогда возникает вопрос – за счет чего человек существует и строит свою жизнь?
Для ответа на такой вопрос мы должны принять некоторую гипотезу. Она состоит в том, что существо, у которого отсутствуют заложенные в организм программы жизни, нуждается во внешних конструкциях и дополнительных средства. Это четвертый пункт в том понятии человечности, которое мы будем использовать. Во-первых, эти существа (люди) живут вместе, сообща и им присуще свойство сообщительности (Матурана). Во-вторых, они обладают способностью использовать внешние органически им не присущие предметы: орудия, средства для усиления себя. Но раз такие способности не заложены на биологическом уровне, следовательно, человек компенсирует это за счет определенных схем организации, которые их обеспечивают.
Отредактировано Кент (22-04-2010 23:46:50)
