Интересы государства
Каждый, кто соприкасается с официальной риторикой, тут же узнает это словосочетание и, покопавшись в памяти, убедится в его распространенности. Приведу несколько примеров.
Путин-президент (2000 г.):
«Здесь мы должны учитывать интересы государства, поставив их во главу угла, поскольку это проблема энергетической и транспортной безопасности РФ».
Путин-премьер (2010 г.):
«Прошу Вас, разумеется, обратить самое серьезное внимание на причины произошедшего, это само собой разумеется, и обеспечить соблюдение действующего законодательства и интересов государства при проведении строительно-монтажных работ и всех работ по восстановлению — с тем чтобы и духу не было никаких аффилированных структур здесь».
«Функция службы страхового надзора как раз и состоит первично в том, чтобы защищать интересы граждан и государства».
Медведев-президент:
«При этом, конечно, прокуратура должна, как и прежде, стоять на страже интересов государства и общества, защищать права граждан, обеспечивать стабильность и правопорядок.»
Наиболее правдоподобно выглядит последняя цитата. Действительно, прокуратура — орган государственной власти, в суде прокуроры представляют государство как одну из сторон и т.п. Но давайте попробуем проверить наши ощущения. Начнем с Конституции. Термин «интересы» появляется в ней три раза. Очень важно понять, в каком контексте он появляется. Поэтому снова приведу цитаты (здесь и далее цифры обозначают номер статьи и пункт).
Конституция
«30-1. Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений гарантируется».
«36-2. Владение, пользование и распоряжение землей и другими природными ресурсами осуществляются их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружающей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц».
«55-3. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».
Мы видим, что наша Конституция употребляет понятие «интересы» только применительно к отдельным индивидам или группам (социальным группам) индивидов. Если обратиться к куценькой 129-й статье Конституции, состоящей из пяти коротких пунктов, то там никаких упоминаний о каких-либо интересах нет. Прокуратура описана в этой статье на уровне упоминания о ее существовании, и это большой пробел Конституции, серьезно аукнувшийся позднее, но это другая тема.
Если обратиться к закону «О прокуратуре Российской Федерации», то тут ситуация меняется кардинально. Тут мы найдем немало упоминаний термина «интересы», начиная от «интересов службы» и заканчивая «интересами государства». Последнее словосочетание появляется в тексте четыре раза. Три раза в контексте «охраняемые законом интересы общества и государства», и один раз в контексте защиты интересов общества и государства.
Почему же в Конституции эти контексты отсутствуют, а в законе о прокуратуре — нате вам. Причина очевидна. Конституция готовилась как новый революционный документ, который должен был составить контраст советской конституции не только по структуре, целям, содержанию, но и по лексике. Напротив, закон о прокуратуре наследовал от советского закона очень многое — от функций и полномочий до риторики. Кто не поленится найти и почитать старый советский закон, легко в этом убедится.
Давайте зафиксируем это важное обстоятельство: появление в нормативных текстах понятия «интересы государства» — одно из наследий советского периода. Это нам в дальнейшем понадобится.
С прокуратурой более или менее ясно. Но если мы обратимся к цитатам из Путина, то возникает недоумение. Какое отношение интересы государства имеют к следующему набору сюжетов: закладка нефте-газового терминала, проведение строительно-монтажных работ, функции страхового надзора?
Можно, конечно ограничиться простым объяснением: это просто пустословие, нагнетающие многозначительность и важность. Тут есть доля истины, но небольшая. Все гораздо интереснее. Попробуем в этом разобраться.
Начнем с понятия «интересы». Это известная социологическая категория. Если обратиться к Оксфордскому большому толковому социологическому словарю, то обнаружим, что интересы это «… специфические социальные результаты, приносящие пользу отдельному индивидууму или группе». Имеют смысл выражения «Это не в моих интересах», «Интересы наемных работников», «Интересы потерпевших». Интересы конкретны и специфичны. Например, в интересах наемных работников — сокращение продолжительности рабочего дня и повышение зарплаты. А в интересах работодателей — выжать из наемных работников побольше.
И вот что меня удивляет в этой связи: я никогда не слышал ни об одном конкретном и специфическом интересе государства, сколько ни пытался выяснить и выспросить. Иногда мне говорили: «Ну, например, безопасность». «Стоп! — говорил я. — А что же специфического в таком интересе? А общество не нуждается в безопасности? А каждый индивид в отдельности?» И так всякий раз.
В приведенном мною примере беспомощности при конкретизации «государственных интересов» мы сталкиваемся с некоторой предельной формой интересов. Это тот случай, когда в странах, брезгующих термином «государственные интересы», используется термин «национальные интересы», не в этническом смысле, конечно. Речь идет об интересах, объединяющих подавляющее число граждан одной страны. Это может быть упомянутая выше безопасность, независимость, образование, здоровье и т.п. Но тут снова, подчеркиваю, речь идет об объединяющем конкретном интересе людей.
Проблема проясняется, когда мы пытаемся проследить историю понятия «государственные интересы» (здесь я опираюсь, помимо прочего, на интересные изыскания А.Ф. Филиппова). Выясняется, что оно появилось как продукт формирования абсолютных монархий, параллельно во Франции и Германии. Вслед за провозглашенным Людовиком XIV тезисом «Государство – это я!» появилось понятие, которое отождествляло интересы государства с интересами абсолютного монарха. Понятие «государственные интересы» работало на концентрацию и расширение абсолютной власти монарха. Учитывая не слишком совершенную природу Homo sapiens, вместе с концентрацией власти росли произвол, злоупотребления, коррупция; а в результате — эффективность государства падала. И это не устраивало нарождающуюся буржуазию.
Вот тут и поехало. Борьба с абсолютными монархиями и последующие буржуазные революции сопровождались вымарыванием понятия «интересы государства». Любые реванши, от наполеоновской империи до фашистских и большевистских тоталитарных режимов, вновь поднимали флаг с девизом «государственные интересы». И вновь это понятие работало на концентрацию и монополизацию власти, а затем — на произвол, злоупотребления, коррупцию.
Тут становится понятно, что же происходит сейчас. Последние десять лет мы были пассивными свидетелями концентрации и монополизации власти и ворчливыми жертвами растущих произвола, злоупотреблений и коррупции. Не важно, идет ли речь об абсолютном монархе или о некоторой группе, захватившей власть. Важен результат. Наша ситуация сейчас тяжелая, поскольку субъектом монополизации власти является бюрократия в целом (не считая индивидуальных исключений). Это усугубляет негативные последствия, что мы постоянно чувствуем на себе, и затрудняет выход из ловушки, в которую мы попали.
Теперь о другом. В демократических государствах, в конституциях которых, как в российской Конституции, в ее 3-й статье, записано, что источником власти является народ, у государства не может быть каких-либо интересов. У государства есть, первое, обязательства (обязанности) перед источником власти — народом — и полномочия, которыми тот же народ наделяет государство-власть для реализации этих обязательств. Интересов у государств (или органов власти этого государства) нет и быть не может. Интересы есть у граждан и социальных групп. Некоторые из этих интересов закреплены Конституцией и законами, и государство обязано защищать эти интересы. Все. Точка.
Для финального заключения нам осталось прояснить только один нюанс, связанный с понятием государства. Среди великого многообразия толкований можно выделить два «идеальных типа», как сказал бы Макс Вебер. Первый — «государство-общество». В этом случае государство — это выделяемая обществом функция по обеспечению общих интересов, защите прав и свобод, разрешению конфликтов. Это либеральная концепция государства. Второй тип — «государство-власть». Тут государство — некая самостоятельная сакральная сущность, образованная совокупностью властных институтов, с легитимностью, никак не связанной с обществом. Это авторитарная концепция государства. В некоторых наших законах и в риторике лидеров мы постоянно сталкиваемся со словосочетанием «государство и общество». Это явное свидетельство авторитарной трактовки государства. И теперь заключение.
Всякий раз, когда вы слышите из уст представителей государства слова «государственные интересы», можете быть уверены: речь идет о чем-то, что не имеет никакого отношения к вашим личным интересам или к интересам любой социальной группы, к которой вы себя причисляете. Кроме того, вы можете быть уверены в одном из двух. Первое: под лозунгом «государственных интересов» будут в очередной раз ущемлены ваши права, свободы или интересы. Второй вариант: под тем же лозунгом кто-то собирается снова откусить от общественного пирога, следовательно, и от вашего кусочка. Не исключено, что произойдет и то, и другое одновременно.
Будьте настороже.

«55-3. Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».