- Людей вообще много. Не одни, так другие народятся...

В общем, если вам интересно, что там спрашивали и что отвечали насчет трансформации в Чили, читайте в ссылке.

Вообще мне показалось, что Сноб.Ру интересный журнал.

Николай Клименюк:
В недалеком прошлом Чили ассоциировалась с исчезновением людей и кровавыми расправами над оппозицией, а сейчас эта страна подала всему миру впечатляющий пример бережного отношения к собственным гражданам.
Это отношение — свойство демократии и сформировалось за пару десятилетий после конца диктатуры или оно часть национальной культуры, от которой диктатура отступила?

Фредо Ариас-Кинг:
   Это хороший и глубокий вопрос. В Чили до Альенде много лет была демократия. О Чили говорили как об Англии в Южной Америке. Потому что в других странах Южной Америки происходили перевороты, была огромная бедность и несправедливость, не было стабильности. Аргентина, Бразилия были очень примитивными. А в Чили была стабильность и демократия. Когда Альенде пришел к власти, он попытался разрушить демократию изнутри. Это была тактика большевиков. И после переворота Чили страдала почти 20 лет, и долго возвращалась к демократии.
Я не являюсь почитателем Пиночета. Когда люди  говорят, что Пиночет строил в Чили экономику и промышленность, способствовал развитию страны, я отвечаю, что все эти тенденции там уже были. И Пиночет только возвращал бизнесменам ключи, которые отнял Альенде, чье имущество Альенде национализировал. Парадоксально: в Чили не было выборов, но был порядок и работали законы. Но так было и до Альенде.
Тут есть еще одна проблема. У Чили есть своя история демократии. Некоторые считают, что дело в том, что в Чили есть своя элита. Как и в других латиноамериканских странах, большинство населения происходит от индейцев и испанцев. Но в Чили есть огромный компонент, пришедший не из Испании, а из Центральной Европы, из Германии, из Хорватии, из Страны Басков. И именно их потомки составляют элиты и являются мотором развития. Потому что они по-другому думают: не о том, как коррумпировать правительство, а об инвестициях, о будущем, о том, как развивать свою промышленность. Когда вы говорите с чилийцами, вы видите, что это другой народ. И если вы сравните, например, элиту Венесуэлы с элитой Чили, вы поймете, почему Венесуэла живет так, а Чили — так. Богатые чилийцы вообще не говорят о богатстве. Они — нормальные люди. А в других странах Латинской Америки, к сожалению, включая и мою (Мексика — Прим. ред.), элита очень заносчивая. Так что да, в академических кругах обсуждают, почему Чили более взрослые, возможно, единственная взрослая страна Латинской Америки.

Анна Качуровская:
Когда вы говорите «взрослая», имеете в виду более цивилизованная?

Фредо Ариас-Кинг:
   Быть взрослым — значит вести себя не как мальчик, а как взрослый. Остальные латиноамериканские страны иногда напоминают тинэйджера. А Чили ведет себя как взрослый. Вы никогда не услышите от чилийского президента, что все проблемы его страны — из-за заговора в Вашингтоне. Интересно, что самые ответственные люди и в Аргентине, и в Мексике, и в Венесуэле говорят: «Как жаль, что наша стране не как Чили. Почему наши политики не могут вести себя как чилийские политики?»
Когда я спорю с защитниками Пиночета, я говорю еще одну вещь. Когда Пиночет добровольно ушел из власти, уровень бедности в Чили составлял 40 процентов. 40 процентов — это гораздо лучше, чем когда у власти был Альенде. Но интересно, что сегодня, при демократии, уровень бедности там — 14 процентов. Прогресс просто супер.

Тата Зарубина:
Владимира Путина часто сравнивают с Пиночетом — дескать, он отступил от демократии, чтобы провести необходимые экономические реформы и модернизировать страну. Насколько уместно такое сравнение? И насколько оправдан взгляд на Пиночета как на реформатора, совершившего необходимое зло ради блага родины?
Выиграла ли страна от диктатуры?

Фредо Ариас-Кинг:
   Есть огромная разница. Говорят, что Пиночет, может быть, украл миллион долларов или что-то такое — очень маленькая цифра, и это никогда не было доказано. Он уничтожил коммунистическую диктатуру, чтобы спасти страну. Путин же уничтожал слабую демократию, чтобы он и его круг остались незапятнанными. Когда я читаю репортажи независимых журналистов в России, я вижу, что различаются не только личности Пиночета и Путина, но и их проекты нации, их проекты страны. Чилийская экономика была очень открытой для мира, и поэтому Чили развивалась. Так было и при Альенде, и при Пиночете — они открывали Чили для иностранных инвестиций. И они вкладывали в Чили деньги, потому что у них были гарантии. И эти деньги при Пиночете никуда не делись. Наоборот. А при Путине иностранные инвесторы вообще не могли инвестировать в Россию — у них не было гарантий. А люди вокруг Путина стали очень богатыми. Я не очень любил Пиночета, но я вижу, что он был государственным человеком. А Путин, несмотря на пропаганду и артистизм, по-моему, не государственный человек.

Анна Качуровская:
Вы считаете, что Путин, в отличие от Пиночета, зарабатывал себе в ущерб развития страны?

Фредо Ариас-Кинг:
   По-моему, в начале Путин делал правильные шаги. Он стабилизировал страну после ельцинского хаоса. В начале режима у Путина были такие люди как премьер-министр Касьянов, его советник по экономике Илларионов, Гайдар — по-моему, эти люди спасали экономику России. Конечно, политическая стабилизация иногда нужна, когда есть реальная угроза анархии или хаоса. Но те меры, которые позволили России быстро развиваться, по-моему, были приняты уже до него — я думаю, это шоковая терапия. Именно благодаря ей Россия не такая бедная, как Украина. У нее есть капитал, который она может инвестировать в Казахстан, в Армению, в Германию, в Украину, в прибалтийские страны — везде. Но со временем, по-моему, Путин становился более и более коррумпированным, не знаю почему. Он хотел получить власть для самого себя и для своего ближайшего окружения, но не для России.

Анна Качуровская:
А какая экономическая ситуация в Чили?

Фредо Ариас-Кинг:
   В Чили самая лучшая экономическая модель в Латинской Америке, но чилийцы о ней не кричат. В то время как кубинцы и венесуэльцы тратят очень много денег, чтобы распространить свою экономическую модель. Приведу простой пример. Для того, чтобы купить курицу, среднему чилийцу надо работать несколько минут, а кубинцу — в 25 раз больше. По-моему, чилийская модель лучше. Сегодня Чавес, Ахмадинежад, Лукашенко говорят о новой экономической модели для мира. К сожалению, глядя на Латинскую Америку, мир видит таких людей. Но в Латинской Америке есть настоящие герои, как Патрисио Эйлвин или Оскар Ариас в Коста-Рике, который получил Нобелевскую премию, или Марио Варгас Льоса, который был кандидатом в президенты в Перу, а сейчас тоже получил Нобелевскую премию по литературе. Такие герои для меня — самые главные.
Нам не нужны ни Кастро, ни Чавес, ни Пиночет. У нас свои герои.
А Россия, к сожалению, совсем не европейская страна, и поэтому она всегда поддерживает таких людей как Кастро и Чавес. Это из чистого невроза, мне кажется.

Николай Клименюк:
Себастьян Пинейра — первый правый президент Чили после окончания диктатуры и вообще первый правый, избранный президентом за последние 50 лет, и победил он с очень незначительным преимуществом. Не было ли спасение шахтеров в первую очередь пропагандистским ходом с его стороны, направленным на привлечение традиционно левых избирателей, прежде всего из рабочего класса?

Илья Колмановский:
Многих впечатлило, как спасенные шахтеры относятся к флагу: только человека подняли на поверхность, и он сразу берет флаг в руки и т. д.
Для нас это труднопостижимо. Скажите, такое отношение к символам государства — это традиционное или новое явление?

Фредо Ариас-Кинг:
   Традиционное. Чилийцы — патриоты в хорошем смысле слова. Не шовинисты, не фашисты, просто патриоты. Потому что у них очень старая страна, уже 200 лет они независимы. И поэтому символы страны принимает все общество. Наверное, не как в России — Россия сначала была царской, потом большевистской, потом перестроечной, потом стала антикоммунистической, а потом при Путине смешались все традиции. И Россия не знает, кто она. Отсюда огромный конфликт символов. Большинство российского населения не связывает себя с определенными символами. Но в Чили, в Мексике, в Аргентине флаг имеет большое значение. Никто не говорит, что это не мой флаг. У нас другие проблемы.

Алексей Байер:
Гибель шахтеров — или спасение их — часто становится национальной драмой. Но в промежутках о шахтерах мало помнят, что и приводит к драмам и катастрофам, поскольку менеджмент шахт думает о прибыли. В Чили медные рудники — залог экономического процветания. Пользуется ли профессия шахтера особым уважением и увеличилось ли оно в последние годы?

Фредо Ариас-Кинг:
   Ну, да. В Мексике 6-7 лет тому назад была такая же проблема. Шахтеры оказались заключены под землей. Хозяин говорил: нет денег. И правительство говорило: да, нет денег. И они умерли там. А в Чили все сделали для спасения! И премьер, и президент, и бывшие президенты. Там объединилась вся страна. Деньги вкладывали и правительство, и общественные организации.

Лена Де Винне:
Я согласна со всем, что Вы говорите.

Меня удивила исключительно постановка вопроса в заголовке. Видимо, это моя личная аллергия на медийную коньктуризацию ценности жизни индивидуума.

Увы, люди (то есть мы все) падки на звонкие сенсации. У меня в голове засело (по причине моей прошлой профессиональной жизни), что когда разбился Шаттл Коламбия (в феврале 2003 года), то медийное освещение было соответствующее событию. А когда на следующий день разбился автобус со школьниками на каникулах (погибло значительно больше людей, и все они были подростками на каникулах, а не взрослыми профессионалами, сознательно выбравшими опасную профессию), новость проскочила один раз далеко на не первой странице . По масштабам человеческой трагедии, по моим понятиям, события просто несравнимые. Зато по драматчиности восприятия массами и медийной "ценности" все было диаметрально противоположно.

Dmitry Marishkin:
В канаде вроде всех лечат...
Реальный случай - приходит к доктору пациент,
доктор - у Вас рак, операцию сделаем и все будет хорошо - будете жить.
пациент - а если не делать?
доктор - умрете через 4 месяца
пациент - я тут разговаривал про операцию - мне сказали - не раньше чем через 6 месяцев, у нас очередь на такие операции
доктор - а-а-а-а, тогда не знаю как Вам помочь, собирайте деньги и отправляйтесь в штаты - у них операции практически немедленно делают.
пациент уходит в трансе... денег у него нет и он уже интересовался стоимостью операции в штатах.

Спасибо за понимание. ... А знаете, я все-таки надеюсь на "народ". Конечно, на лучшую его часть. - Еще все можно исправить.