Юлия Латынина
В предыдущей статье под названием «Эффективность насилия» я писала о том, что прогресс человечества, к сожалению, нелинеен и не необратим. После краха Римской империи мир погрузился во тьму на тысячу лет. И даже сейчас, в XXI веке, когда любая страна, присоединившаяся к открытому миру, мгновенно улучшает свой уровень жизни, отнюдь не все страны спешат присоединиться к открытому миру.
Любая страна, чья экономика становится открытой — будь то огромные Китай и Индия или крошечные Эстония и Грузия, — тут же ощущает преимущества этого. Но вместе с тем такие страны, как Венесуэла, Иран, Северная Корея, Конго, Афганистан, вряд ли в ближайшее время присоединятся к открытой экономике.
Более того, во многих частях мира наблюдается регресс. На Ближнем Востоке страны, в которых еще полвека назад женщины ходили с открытыми лицами, стремительно погружаются во тьму фундаментализма. Целые континенты, например Африка, остаются погруженными в невежество и нищету. И даже внутри самой Западной Европы эмигранты с Ближнего Востока и из Африки, вместо того чтобы пользоваться возможностями открытого общества, живут в гетто, где господствуют насилие и ложь.
Причиной этого, на мой взгляд, является существование в таких обществах (или таких гетто) групп интересов, желающих сохранить свое могущество. Полевые командиры, воюющие в Афганистане, заинтересованы в том, чтобы высокий социальный статус человека означал возможность творить насилие, причем они заинтересованы в этом как класс, вне зависимости от того, на чьей стороне они сражаются — на стороне американцев или на стороне талибов. Европейские бюрократы, распределяющие помощь мусульманским беженцам, заинтересованы в том, чтобы те вечно жили от этой помощи и не смогли зарабатывать на жизнь сами. Интересы афганских полевых командиров или европейских бюрократов в конечном итоге уменьшают благосостояние всех, но они способствуют благосостоянию данной группы интересов.
Группа интересов, которая не увеличивает существующее общественное благо, а перераспределяет его в свою пользу, обыкновенно действует с помощью насилия. Еще она действует с помощью лжи.
Насилие необычайно эффективно в том смысле, что его нельзя победить в открытой войне. Среди всех стран, участвовавших в Тридцатилетней войне (самой разрушительной войне в истории Европы), по-настоящему выиграла одна Англия, которая в войне почти не участвовала. Среди всех стран, участвовавших в Первой мировой, по-настоящему выиграли одни США, которые в ней почти не участвовали.
Ложь не менее эффективна, чем насилие. Эффективность лжи связана с тем, что за ложью всегда есть конкретная группа интересов, чье жизненное благо зависит от этой лжи.
Люди не умирают за правду. Люди умирают за ложь
Правда не объединяет людей. Людей объединяет ложь. Скажите: «Небо синее» — и вряд ли вы соберете большую группу людей, готовых убивать и умирать за то, что небо синее. Но скажите: «Небо желтое» — и вокруг вас соберутся люди, готовые убивать и умирать за тайну, известную им одним, — за то, что небо на самом деле желтое.
По поводу «желтого неба» я не преувеличиваю. Я описываю центральный мировоззренческий пункт восстания «Желтых повязок», разразившегося в 184 г. н.э. «Желтые повязки» были убеждены, что после их победы небо из синего станет желтым: желтое небо справедливости сменит синее небо неравенства. Поэтому они и носили желтые повязки.
Никто никого не сжег ради утверждения «ведьм нет». А вот из-за утверждения «ведьмы есть» в Европе пустели целые области.
Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что E = mc2. Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Никто и никогда не убивал за утверждение о том, что мы о Боге ничего не знаем.
Зато люди убивали и умирали за то, что Бог един в трех лицах и что вино претворяется в его плоть. За то, что он передал самую последнюю и не подлежащую исправлению версию пользовательской документации по планете Земля одному конкретному арабу, которого звали Мухаммед. Люди убивали и умирали за утверждение о том, что Бога нет.
Католическая церковь твердо придерживалась утверждения, что Солнце вращается вокруг Земли. Ибо противное противоречило текстам Псалмов (Пс. 103:5), стиху из Экклезиаста (Экк. 1.5), а также книге Иисуса Навина (Нав. 10:12). Во имя этого утверждения были запрещены труды Галилея. Но никто никогда под страхом смерти не запрещал утверждать, что Земля вращается вокруг Солнца.
Бесчисленные количества протестантов, католиков или анабаптистов были готовы убить и умереть за свою пользовательскую версию Бога. Но Галилей не стал умирать за утверждение о том, что Земля вертится вокруг Солнца. Он предпочел отречься.
Люди умирают и убивают за ложь. Люди не убивают и не умирают за правду.
Ложь создает вокруг себя группы интересов
Одна из причин устойчивости лжи заключается в том, что ложь всегда создает вокруг себя группу людей, для которых ложь гораздо выгодней правды. Это касается и тех случаев, когда речь идет о правящей группе интересов, и тех случаев, когда речь идет о маргинальной группе интересов.
Католическому духовенству было жизненно важно утверждать, что только они владеют истиной о Боге. В противном случае им бы перестали платить десятину. Большевистским комиссарам было жизненно важно утверждать, что они строят коммунизм. В противном случае их действия превратились бы в простые грабежи и убийства.
Сторонникам теории глобального потепления жизненно важно утверждать, что оно существует, иначе они лишатся статуса и грантов. Для О. Джей Симпсона, американского футболиста, обвиненного в убийстве своей жены, жизненно важно было доказать, что он невиновен. Для него это был вопрос жизни и смерти, а для всех остальных это был куда более абстрактный вопрос правосудия.
Группа интересов выигрывает от лжи, и очень много. Человечество в целом проигрывает от лжи, но каждый человек проигрывает по чуть-чуть. Поэтому правда объединяет людей абстрактно: сидит себе большинство и молчит. А ложь объединяет людей конкретно: в свиной клин, на все готовый ради победы.
Лучшее средство против лжи — другая ложь
Именно поэтому правда редко впрямую схватывается с ложью. С ложью чаще всего схватывается другая ложь.
Общеизвестно, что самыми ожесточенными борцами против режима Сталина были не демократы и не либералы. Ими были бандеровцы, представлявшие собой, по сути, фашистскую партию. А в сталинских лагерях лучше всего сопротивлялись режиму сектанты или православные верующие.
Кортес запретил ацтекам человеческие жертвоприношения не из общегуманных соображений, а как христианин. При этом он не видел ничего странного в том, что в его родной Испании люди, называющие себя христианами, приносят в жертву людей на кострах. Англичане запретили в Индии самосожжение вдов не из общегуманных, а из христианских соображений.
Когда американцы из общегуманных соображений вторглись в Ирак и Афганистан, они проиграли. Ложь может умереть от старости, но победить ее с помощью правды невозможно. Ложь побеждает другая ложь.
Указывая на оленя, говорить, что это лошадь, или Credo quod absurdum est
Самая бросающаяся черта в любой лжи — это ее абсурдность. Этот принцип сформулировал Геббельс: ложь должна быть большой.
«Это поляки напали на нас», — заявил Гитлер, напав на Польшу. «Это Финляндия напала на мирный СССР», — заявил Сталин, напав на Финляндию. А когда в 1939 году СССР уличили в том, что тот сбрасывает бомбы на Хельсинки, нарком иностранных дел Молотов заявил, что СССР сбрасывает не бомбы, а продовольствие.
Тотальная ложь — это не столько набор утверждений о действительности, сколько тест «свой-чужой». Если человек говорит: «Белофинны напали на СССР» — значит, он «свой». Если человек говорит: «Вино во время причастия пресуществляется в кровь Христа» — значит, «свой».
Во времена второго императора династии Цинь, Эр-ши, могущественный евнух Чжао Гао повелел привести во дворец оленя и сказал, что это лошадь. Всех, кто возразил, Чжао Гао приказал казнить как людей, недостаточно верных ему. Он приказал называть оленя лошадью не для того, чтобы все в это поверили. А потому, что ему нужно было отличить «своих» от «чужих».
«Мы — религия мира и всепрощения», — утверждали испанские инквизиторы, сжигая евреев, морисков и еретиков. Ребята, если вы такие мирные, отчего тогда столько трупов? «Ислам — единственная надежда всего человечества», — утверждают фундаменталисты в европейских мечетях. Ребята, если ислам — единственная надежда погрязшей в грехах Европы, то почему же это из исламских стран в Европу бегут беженцы, а не наоборот? «Запад нам вредит», — объясняют нашистам на озере Селигер. Ребята, но если Запад нам вредит, почему вы держите деньги на Западе, покупаете виллы на Западе и сыновей посылаете учиться на Запад?
Подобные вопросы приверженцами любого вида тоталитаризма не поощряются. Сама попытка их задать воспринимается как кощунство.
Тотальность — это то, что отличает ложь от науки. Левенгук всего лишь скромно открыл микроскоп — но граф Калиостро претендовал на то, что открыл философский камень.
Уотсон и Крик всего лишь скромно открыли ДНК — а вот Григорий Грабовой претендует на то, что может воскрешать мертвых. Любимец «Единой России» и лично спикера Грызлова академик Петрик не претендует на мелкие технические усовершенствования. Он претендует на изобретение вечного двигателя и лучей, продлевающих жизнь до 140 лет.
Левенгук или Уотсон и Крик просто скромно увеличили общее количество человеческого знания. Калиостро и Петрик не увеличили ничего, зато попытались распределить то, что есть, в свою пользу. По странному совпадению те, кто претендует на открытие вечной жизни и изобретение вечного двигателя, всегда хотят получить за это и деньги, и статус спасителя человечества — и каждый, кто не хочет быть ими обманутым, рискует быть ими раздавленным.
Тотальная ложь намеренно абсурдна. Именно поэтому при выборе между разными степенями вранья тотальная ложь всегда выбирает то, которое наименее правдоподобно. Удивительно, но это правило действует и тогда, когда речь идет о господствующей лжи, имеющей в своем распоряжении средства государственного насилия, и о мошеннике, который только претендует на то, чтобы выпотрошить умы и кошельки граждан.
Тотальная ложь всегда выбирает наименее правдоподобный вариант вранья, потому что главная ее цель — действовать как механизм распознавания «свой-чужой».
Поэтому в тех случаях, когда та или иная система лжи не может одержать победу, она действует как фильтр, отделяющий от среднестатистической публики группу маргиналов, готовых верить любому слову лидера («Грабовой — наш спаситель»; «Петрик — гений»). В тех случаях, когда группа маргиналов навязала свое мнение всему обществу, маргинальная ложь становится тоталитарной идеологией.
Противоречивость лжи
Когда для вас главное не факты, а сторонники, то в разное время и на разные вопросы вы будете давать разные ответы.
Когда 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу, Сталин объявил виновниками Второй мировой войны Англию и Францию, которые «напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну». После 22 июня 1941 года виновником войны оказалась Германия.
До 8 августа 2008 года глава Южной Осетии Эдуард Кокойты объявил всеобщую эвакуацию, вывез из Цхинвали мирное население и завез туда военных и журналистов, которым он во всеуслышание объяснял, что если грузины ударят, он в ответ дойдет до Гори. Подконтрольные Кокойты ресурсы еще утром 8 августа объявили, что «война началась», и потребовали: даешь сверхплановое заполнение трупами морга Гори! А вечером, после грузинской бомбардировки, Эдуард Кокойты объявил, что грузины напали на «мирно спящий Цхинвали».
Лидеры экстремистских сект никогда не заявляют, что они передумали. Они всегда отрицают, что говорили что-то другое. Например, лидер кавказских фундаменталистов Хаттаб дважды брал на себя ответственность за взрывы домов в Москве. 2 сентября 1999 года, за два дня до первого взрыва, он заявил, что если русские не отступят от Карамахи, то он «будет взрывать дома по всей России». Он подтвердил свою угрозу после 9 сентября. А после 14 сентября Хаттаб не только стал отрицать свою причастность к взрывам, но и утверждал, что он никогда не говорил иного.
Летом 2010 года глава виртуального «Имарата Кавказ» Доку Умаров объявил о том, что он уходит со своего поста и передает его Асланбеку Вадалову. Спустя несколько дней Умаров изменил мнение. Но он не заявил, что передумал: он заявил, что пленка, на которой он объявляет об отставке, — фальшивка. Точно так же Доку Умаров сначала отверг свою ответственность за взрыв смертниц в московском метро летом 2010 года, а через неделю взял ответственность на себя. При этом он не заявил, что передумал. Он объявил предыдущую пленку фальшивкой.
Более того, последователю лжи часто приходится верить в две совершенно противоположные версии не в одну за другой, а одновременно. Джордж Оруэлл удачно назвал это «двоемыслием».
К примеру, с точки зрения исламских фундаменталистов, бен Ладен не взрывал башен-близнецов. Их взорвали сами проклятые американцы, чтобы иметь предлог для агрессии против исламской республики Афганистан. Но это не мешает тем же фундаменталистам почитать «великолепные девятнадцать», которые взорвали башни-близнецы.
С точки зрения российских сталинистов, репрессий при Сталине, во-первых, не было, а во-вторых, они были необходимы. С точки зрения ХАМАС, во-первых, дозволено убить каждого израильтянина, во-вторых, террористами являются сами израильтяне.
Чем абсурднее ложь, тем лучше она действует как механизм распознавания «свой-чужой». А что может быть абсурдней, нежели два утверждения, полностью противоречащих друг другу?
