Ушедший декабрь был богат на события, по моему глубокому убеждению, четко обозначившие, что наша страна обрела (или выбрала) свой путь на многие годы вперед.

Сперва всех думающих людей потрясла «Манежка», открывшая не только бездны зоологической ненависти и все убожество массового сознания тинейджеров, но и градус ксенофобии, очевидно, не оставляющий Российской Федерации шансов на сохранение в прежнем виде в среднесрочной перспективе. Эффект усилила тень провокации, слишком густо накрывшая события вечера 11-го, а особенно события 15 и 18 декабря: и «внезапность» произошедшего для властей, обычно так уверенно контролирующих оппозиционеров; и безнаказанность организаторов беспорядков, контрастирующая с репрессиями, обрушенными на молодежное анархо-антифашистское движение после Химкинской акции 28 июля (а ведь справедливо, как выясняет следствие, били стекла в резиденции организаторов избиений оппонентов мэрии); и мощная интернет-игра, по интенсивности сравнимая только с той, что проводили птенцы гнезда Суркова против «несогласных» и эстонцев; и засвеченные на акциях национал-болельщиков наши-комиссары.

Как и в 1905 году, за спиной погромщиков настойчиво замелькала власть. Остатки иллюзий, которые еще были у сторонников прятанья за спиной «Бэтмена и Робина» от «русского фашизма», отобрала патриархия, собравшая на днях под свою эгиду и оппозиционных, и казенных националистов в один оргкомитет, чем совершенно уже беззастенчиво выдала секрет Полишинеля отечественной конспирологии – кремлевскую подкормку умеренных, скажем так, квазиполунацистов...

Не успев переварить впечатление от «декады национал-болельщиков», либеральная общественность получила 14-летний приговор по второму процессу Ходорковского-Лебедева, однозначно оцененный как приговор пусть управляемой, но либеральной модернизации. Всем стало ясно, что так взволновавшая в прошлом году широкие круги узкой общественности идея «медведевского большинства» оглушительно лопнула. Король оказался не просто голым, но, скажем мягко, не подтертым надлежащим образом...

И вот когда всего перечисленного, казалось, было достаточно, чтобы убедить любого непредвзятого человека, что нас ждут годы прозябания в условиях презираемой во внешнем мире деспотии, причем деспотии, воровато, как подросток c анашой, экспериментирующей с «комнатным фашизмом», произошли драматические события вечера 31 декабря в Москве. Я имею в виду не только аресты участников согласованного митинга на Триумфальной площади, но и применение такого неслыханного ранее приема, как приезд мировых судей в отдел внутренних дел. Вообще-то это называется «полевая юстиция» - категорически исключенная Европейской Конвенцией.

В Улан-Удэ на два месяца арестованы журналистки Надежда Низовкина и Татьяна Стецура. Они много месяцев были под подпиской о невыезде (их судили за разжигание социальной вражды к четырем силовым ведомствам). Теперь им изменили меру пресечения за «экстремистские» действия - организацию двух согласованных (!) и мирно прошедших митингов в рамках «Стратегии-31». Лишение их свободы означает не только обреченность на обвинительный приговор, но и то, что он не будет условным. Надеюсь, что «Международная Амнистия» немедленно признает всех арестованных этим вечером «узниками совести», а Страсбургский суд примет к рассмотрению их дела с таким же приоритетом, как и в случаях попыток экстрадиции политических беженцев.

Арест Лимонова за выход из дома и арест Немцова и Яшина за переход тротуара в неположенном месте – это циничный вызов общественному мнению, в том числе и западному.

Чрезвычайность ситуации в том, что даже после Хамского приговора либеральная оппозиция в Москве и Санкт-Петербурге проявила готовность бороться с режимом только по демократическим правилам. Она публично и решительно отмежевалась от радикального, национал-демократического крыла оппозиции и приняла все условия властей по проведению митингов. Этим либералы показали, что их цель - совершенствование государственных порядков, а не их снос, что они готовы к честным компромиссам. Успех «умеренных» подчеркнул бы эффективность эволюционных методов политики. Но сперва совершенно легальный митинг в Москве был, с риском создания фантастических пробок накануне Нового года, окружен огромным количеством спецназа МВД и внутренних войск. Одно это бесконечно унижало либералов и правозащитников, подтверждая главный тезис их оппонентов о недопустимости проведения митингов в защиту гражданских свобод среди войск. Проведенные затем задержания участников согласованного митинга, включая формального его организатора и заявителя Юлии Башиновой (Молодежное правозащитное движение), а затем мстительные «полевые» судилища показали всю подлость и коварство властей, которые очень наглядно продемонстрировали, что с умеренными движениями они не намерены считаться, что гражданская активность допускается ими только в коленопреклоненных формах и что готовность действовать в рамках закона есть для них готовность к капитуляции. Звавший на альтернативную акцию («неодобрительно посмотреть») Лимонов и публично отказавшийся от любых несогласованных действий Немцов арестованы одинаково.

Организаторов и закулисных вдохновителей этнических беспорядков зовут вырабатывать «антикризисную» национальную политику. Одновременно мирных демонстрантов хватают только за выход за пределы загона или за недостаточно быстрый заход в него. "Робин" не только забывает о своих авансах движению в защиту Химкинского леса, но и, отбрасывая маску цивилизованного правителя-юриста, оскорбительно намекает на коррумпированность защитников, уподобляясь в своей риторике старшему товарищу, оклеветавшему вождей либеральной оппозиции.

Это не просто удар под дых всем либеральным оппозиционерам, это четкий, и, как любят говорить, однозначный сигнал обществу – только путь насилия, только политический радикализм воспринимается властью как значимый фактор общественной жизни. Кремль сам загоняет недовольных в революционные формы протеста. Точно так же, как вечером 31 декабря «космонавты» гнали на Триумфальной прохожих в сторону мирнейшего митинга.

Кремлю, очевидно поставившему жирный и вонючий крест на «верховенстве закона», видимо, позарез нужно столкнуть всю реальную оппозицию к экстреме и таким образом попытаться обрести новую морально-политическую легитимность – на этот раз в качестве защитников от «революционного хаоса».

Если же вернуться к общему знаменателю декабрьских событий, многолетние усилия власти достигли результатов – страна практически обречена на новый революционный цикл, причем правители, подобно царизму, будут бороться с демократической оппозицией не только явными репрессивными мерами, но и скрытно поощряя черносотенные тенденции