Я не готов прочитать вам полноценную лекцию о праве, потому что не только само право в России находится в руинах, но и теория права находится в еще больших руинах

уровень сознания массы, ее ментальность, ее традиции, ее культура всегда задают рамки действий элиты. То есть, безусловно, в конечном счете, элита действует в определенном поле, и это поле, между прочим, очерчено нашим православием.

А православие – я думаю, что найду сейчас много оппонентов - это замечательная религия, с которой очень легко и хорошо умирать, но с ней тяжело жить. Потому что она в жизни, как ни странно, требует соблюдения очень многих формальных обрядов, но допускает очень легко отклонения в повседневной жизни от моральных и правовых императивов: согрешил, покаялся – простили, согрешил, покаялся – простили. Это входит, в конце концов, в некий алгоритм.

Православное поле очень, на самом деле, враждебно правовому формализму, в том числе и потому, что оно видит справедливость вне права. То есть для православия право и справедливость – это разные вещи, в то время как в европейской традиции право – это и есть высшая справедливость.

В общем, все было бы совсем печально, но, к счастью, культура так или иначе меняется, если бы культура вообще не менялась, то мы бы тысячелетиями жили при огне у пещеры. Но она меняется, при этом происходят скачки, происходят какие-то изменения.

Дальше возникает вопрос: а что меняет саму эту культуру масс? Она же от  чего-то зависит, как-то же эти изменения - очень медленно - происходят? Это происходит потому, что всегда появляется какой-то один сумасшедший, который начинает идти против течения. Для него лично это обычно  плохо заканчивается, его уничтожают. Но потом у него появляются последователи, в конце концов, медленно, но неуклонно происходят культурные подвижки. Появляется новая субкультура. Всегда изменения целого происходят через изменение его части, где-то, в какой-то точке должно зародиться что-то новое в культуре, в том числе появится и какое-то новое отношение к праву.  Потом за это новое кто-то будет бороться, потом, в конце концов, по нему пройдут толпой, его растопчут, но своим подвигом он поможет возникнуть новому течению.

Тут в общих чертах понятно, что предпринимать: в первую очередь суд надо оторвать от исполнительной власти. Проблема российского суда не в коррупции. Коррупция в суде – точно такая же, как и в любом другом учреждении. Уверяю, что нет того, чтобы именно судьи являлись наиболее коррумпированными. Я полагаю, что даже, может быть, и наоборот. Проблема состоит в том, что эти судьи не самостоятельны. Как можно сделать этих судей самостоятельными? Можно миллион лет вести разговоры о самостоятельности судей, написать десятки тысяч красивых законов, ссылаться на Конституцию, но, пока судья получает квартиру в определенном месте, пока он во всем практически зависит от председателя суда, а председатель - от руководителя областного суда и так далее, то он будет зависимым.

Суды должны быть самоуправляемыми, то есть выбор председателя суда должен осуществляться самими судьями. Может быть, это временная мера, потом в этом не будет необходимости, но сейчас реально поможет только саморегулирование, когда председатель будет выборным, эта ниточка, связывающая суд с кураторами от правительства, порвется, наконец. То же самое касается дисциплинарных комиссий. И, конечно, надо революционно расширять компетенцию суда присяжных, как это ни противно.

Вытянем суды – вытянем все остальное. Я вас уверяю, что вся сегодняшняя милицейская голытьба тут же притихнет, когда она будет знать, что им надо со всем этим своим барахлом выходить в суд, который будет судить по-своему, по закону. И плевать на коррупцию: десять, двадцать процентов купят, но всех не купят! Если судей снять с цепи административного контроля, то ситуация изменится. Не сразу, но изменится.

И, конечно, для всего этого нужно радикально менять законодательство, потому что все вот эти «фенечки», которыми сегодня так активно пользуются, чтобы привязать суд к исполнительной власти, заложены на законодательном уровне.

То есть нужна целая система мер, но сначала все-таки «девочки». Кадры пора менять, и от этого не уйти.