"История повторяется второй раз в виде фарса."  Если наверху забыли это изречение, то жизнь им быстро напомнит.

Начиналось-то как раз с нашего бессмертного Льва. Тогда, в начале ХХ века, он был не менее популярен, чем сейчас. Вполне естественно было ожидать, что создатель «Войны и мира» получит заветную золотую медаль. Но не тут-то было. В Нобелевском комитете, состоящем из 17 шведских академиков, начались споры. Причём не о художественных достоинствах великой прозы, которые и сегодня только маргиналы подвергают сомнению, а о взглядах этого нашего такого нестандартного графа. Он-де науку и культуру
отвергает, а стало быть, восстаёт против ценностей мировой цивилизации. Отложили рассмотрение, и премию в области литературы получил ничего и никого не отвергавший итальянский поэт Джозуэ Кардуччи. Если вы его не читали, то можете и не начинать этого делать.

Наивные в своих представлениях о царской России шведские академики послали запрос о Толстом в Российскую академию наук. Вероятно, они полагали, что наши академики так же свободны в своих суждениях, как европейские светила науки.

Перепуганная академия два года безмолвствовала, как народ в трагедии Пушкина «Борис Годунов». Через два года терпение лопнуло даже у Льва Толстого, призывавшего к примирению и всепрощению. Он обратился с открытым посланием к стокгольмским мудрецам, где объяснил, более чем на полвека опережая
Сартра, что считает все эти премии и любые денежные вознаграждения за литературный труд делом безнравственным и вредным. Что делать, гении всегда увлекаются выше меры. Хотя глядя на то, кому
и как вручаются премии сегодня, нет-нет, да и согласишься с яснополянским пророком. Как пропел однажды Высоцкий: «Нет, и в церкви всё не так, всё не так, как надо», — а церковь от Льва Толстого отреклась, отрёкся и нобелевский комитет, сделав это по-европейски, не устраивая скандала, секретно.

Но через полвека по завещанию Нобеля все секреты рассекречиваются, потому и становимся мы свидетелями мольеровской комедии, разыгравшейся вокруг Толстого и Нобеля. Кстати, Нобеля Толстой раскритиковал в пух и прах за изобретение динамита. Правда, Нобель как истинный идеалист полагал, что его открытие сделает войну вообще невозможной, поскольку столь разрушительное оружие ведёт к явно бессмысленному кровопролитию.

Когда Альбер Камю стал лауреатом Нобелевской премии, он сразу выдвинул в номинацию на следующий год Пастернака и заявил, что откажется от награды, если Пастернак этой премии не получит. Он же развил титаническую деятельность для стремительного перевода и издания «Доктора Живаго». Дальнейшее разворачивалось на глазах моего поколения. С правительственной трибуны в присутствии Хрущёва на всю страну было сказано о новом лауреате нобелевской: «Свинья не сделает то, что сделал он». После отчаянной травли в печати Пастернак уступил давлению и подписал продиктованный ему текст об отказ от премии. Толстовская драма повторилась, но уже как трагедия. Вскоре затравленный писатель умер от рака лёгких, и лишь спустя много лет, уже после падения советской диктатуры, премию всё же вручили в Стокгольме сыну Бориса Леонидовича.