Лига свободных городов завершает публикацию эссе «Энциклопедия Пятой Русской революции». Всего в тексте шесть частей. Пять мы опубликовали. Сегодня мы собрали все части в одно целое и добавили заключительную шестую часть.

Часть первая. Систематика четырех революций как военных кампаний

Четверть века тому назад, когда академик Сахаров ещё был в ссылке в Горьком (ныне Нижний Новгород), я написал самиздатовскую статью «Куда упадёт дерево» - о неизбежности антисоветской революции. Как выяснилось, очень многое из последующих событий я предугадал правильно. Я писал, что основа советского режима - КГБ, и для свержения режима необходимо совратить генералов и офицеров госбезопасности рыночной перспективой. Я писал, что, получив возможность стать миллионерами и «мистерами Миллиардами», они вместе с директорским корпусом охотно сменят «развитой социализм» на полуавторитарный «государственно-монополистический капитализм» и вместо диссидентов-правозащитников начнут преследовать романтических «истинных коммунистов». Я писал, что республиканская номенклатура с удовольствием сменит «ветхие меха» коммунизма на «молодое вино» национализма и, отказавшись от идеи «мировой революционной борьбы» то есть прекратив кормить Африку, Кубу и Вьетнам, наперегонки бросится дружить с НАТО...

В той статье - отталкиваясь от советской залихватской песенной формулы «Есть у Революции начало - нет у Революции конца», я выстраивал обратную закономерность: очень трудно отследить начало революции, поскольку её предпосылки вызревают за много лет до начала финального кризиса старого режима, но зато конец революции обозначается достаточно чётко - формированием нового (трудносменяемого) правящего класса и торжеством охранительных тенденций в идеологии.

Революция как военная кампания

Попытаемся снова заглянуть в будущее.

О следующей, Пятой, Русской революции  говорят уже открыто. Уже давно сложился прочный антиреволюционный  фронт интеллектуалов, убеждённо твердящих, что «не стоит будить спящую собаку». Парадоксально, но меньше всего сегодня верят в революцию её будущие творцы и зачинатели.

Будем рассматривать революцию как военную кампанию, в которой столкнулись две коалиции - защитников режима и его ниспровергателей. Как всеми коалиционными войнами, революцией (и контрреволюцией) руководить очень сложно: союзники постоянно стараются, если не предать, то, по крайне мере, «крепко подставить», в лучшем случае - въехать в рай на чужом горбу. Есть свои «голуби» и «ястребы», радикалы и оппортунисты, любители простых и сильных решений, и сторонники осторожного маневрирования...

Необходимо учитывать закономерность - подобно тому, как генералы вечно готовятся к прошлой войне, режимы всегда готовятся к предупреждению бывшей революции (без разницы - отраженной или напротив - приведшей его власти).

Опыт революции 1905-го года ничему не научил власти к 1917-му

Царизм очень боялся повторения гигантских манифестаций осени 1905 года и в марте 1917 приказал косить смутьянов пулемётами. Николай II помнил, как первые две Думы фактически стали штабами революции - и постарался разогнать парламент превентивно... Всю свою историю советская власть делала всё возможное и невозможное для предотвращения появления нового большевизма, нового революционного подполья - и оказалась беспомощной перед открытыми мирными выступлениями с требованиями соблюдения советских законов и исправления недостатков советского строя. Атакующие прорываются всегда в нежданном месте, и потому мощные укрепления, много лет возводимые на наиболее угрожаемых,«танкоопасных» направлениях, оказываются пригодными лишь в качестве тыловых складов.

Будем исходить из того, что большие социальные циклы не просто образуют «диалектическую спираль». Здесь нужно применять аналогию с первой знаменитой компьютерной бродилкой «Принц Персии», - каждый уровень заново проходится в альтернативном варианте (если в прошлый раз за правым поворотом ждала падающая секира, то в следующий раз «Принц» сворачивает налево, где его ждёт коварная пери).

Например, типологически очень сходная с Первой Русской революцией (1905-07) Четвёртая (1989-93) не угасла через два с половиной года, но достигла кульминации: там, где первый раз столыпинский переворот удался, при втором проходе «того же уровня» ГКЧП позорно провалился. Вожди Первой Русской революции ничего не могли предложить царским сановникам и генералам, а вожди Четвёртой - о-го-го сколько могли (см. начало статьи). В Октябре 17-го якобинское крыло Февраля победило. В октябре 93-го попытка восстать против либерально-консервативного режима была абортирована. С этой точки зрения указ Ельцина №1400 был удачной попыткой Корниловского выступления.

Четыре революции России

Попробуем рассортировать Русские революции по двум критериям: по тому, кто предлагал условия завершения революции - власть или оппозиция, и по тому, был ли у неё оборонительный или наступательный пафос.

Первая Русская революция (1905-1907 годы) была завершена на условиях власти: легализация публичной политики и независимого профдвижения, введение крупного бизнеса в политическую элиту, снятие большинства ограничений с национальных и религиозных меньшинств, консервативно-буржуазная аграрная реформа. Однако у неё был ярко выраженный наступательный пафос - долой цензуру, царский гнёт и помещичьи латифундии... Её поражение было вызвано быстрым развалом революционной коалиции - уход умеренных сил в лагерь защитников режима после Октябрьского манифеста 1905 года.

Вторая Русская революция (март-ноябрь 1917) завершила программу радикального крыла Первой революции и победила уже в первые несколько дней на условиях революционеров: отстранение от власти царя и «тёмных сил» (тогда - официальный юридический символ, аналог сегодняшнего понятия «чекистская олигархия»), установление представительной демократии, широкая аграрная реформа... Её пафос был сугубо оборонительный - защищались от попыток царя разогнать Думу, от расстрелов мирных демонстраций... Поражение было вызвано авантюрой Корнилова: правое крыло «февралистов» ударило по левому, разрушив созданный в июле единый антибольшевистский фронт.

Третья Русская революция (ноябрь 1917 - весна 1921 года - НЭП) завершила радикально-утопическую часть Первой Русской революции («безгосударственное» государство Советов и «мужицкое царство»). Она была фактически завершена на условиях предложенного большевиками компромисса: возвращение рыночных отношений в деревню и в городскую торговлю и поворот к имперской политике (новое «собирание русских земель», новый авторитаризм). По своему пафосу большевистская революция была сугубо наступательной (после краха движения генералов Корнилова и Крымова никакой реальной угрозы справа социалистическому крылу «февралистов» не было), хотя постоянно говорилось об угрозе контрреволюции. Просто большевики сами всё время старательно искали всё новых и новых врагов.

Для разгрома «мелкобуржуазной стихии» (главной угрозы большевизма) потребовалось целых 15 лет и «вторая революция» (революция сверху) - сталинская коллективизация. Только после Голодомора и Большого террора страна безоговорочно склонилась перед коммунистами.

Ещё одна важнейшая цель большевистской революции - Мировая революция, т.е. мощный выход коммунизма за пределы ареала византийской цивилизационной традиции - в центральную Европу, исламский мир и Восточную Азию - начала реализовываться еще спустя полтора десятилетия, уже во второй половине 40-х годов.

Четвёртая Русская революция (март 1989 года - декабрь 1993 года) как бы переиграла поражение Февраля и антибольшевистских коалиций 1918-22 годов, восстановив буржуазную демократию. Она шла от победы к победе и была завершена на условиях оппозиции - сдачей партхозноменклатурой союзных структур и КПСС, принятием элитой национально-рыночной идеологии. Её пафос всегда был оборонительным: каждая победа «демократов» была следствием отражения очередной атаки «сил реакции»: травли Межрегиональной депутатской группы  летом 1989, «выход коммунистов из окопов» осенью 1990, февральско-мартовской чрезвычайщины 1991, ГКЧП, «белодомовского» восстания в октябре 1993.

Только через 10 лет после политического триумфа Ельцина над любой оппозицией новообразованные путинские опричники смогли победить «олигархов» - второй (рыночно-комсомольский) эшелон посткоммунистической номенклатуры. Затем понадобилось ещё несколько лет, чтобы новый режим окончательно распрощался с надеждами на частичное восстановление СССР в форме российской сферы влияния, начав мучительный переход от имперских представлений к национально-российским.

Мы не знаем, когда начнется Пятая Русская революция. Но исторически она объективно неизбежна, и важнее попытаться угадать её сущностные характеристики, исходя от выявленных нами чередований, из закономерностей «революционной синусоиды».

Часть вторая. Пятая Русская революция будет короткой и завершит революцию 1989-1993-го

Кремль готовится к прошлой войне

Поскольку Кремль сделал всё, чтобы не повторились события 20-летней давности, чтобы не возникла вторая «ДемРоссия», чтобы в парламенте никогда не образовалась бы Межрегиональная депутатская группа, то удар судьбы обрушится на него совсем с другой стороны.  Если в обществе нет структурированной оппозиции с договороспособным руководством, то это значит, что оно может полыхнуть в любую секунду и по любому поводу. Мало было стирано подштанников в декабре 2010 года?!

Принципиально фальсифицированные выборы лишают нынешнюю власть любой легитимности. Следовательно, любая новая власть, которая не будет лить кровь реками, освободит политзаключенных, обуздает нынешнюю оргию коррупции и предоставит хоть какие-то гарантии того, что в стране будут восстановлены право и демократия, будет признана - и российским обществом, и международными кругами.

Многочисленные траншеи и минные поля, нагроможденные сурковыми всех мастей и разрядов на пути легального политического процесса, и огромные усилия по предотвращению любой попытки силового мятежа не защитят режим ни в случае «дворцового переворота», ни в случае спонтанного выступления ожесточенных миллионов. Так пал бы Верден, если бы в 1916 году его штурмовали танки Гота и Гудериана из 1940-го, так бесславно ушла из Афганистана армия, реально способная за несколько дней скинуть бундесвер в Ла-Манш.

Пятая Русская революция будет наступательной и короткой

Принцип чередования подсказывает, что следующая Русская революция завершится на условиях власти - т.е. именно рушащийся режим предложит оппозиции компромисс. С другой стороны, пафос революции будет сугубо наступательным - она будет свергать старую власть, а не «улучшать» её и не стараться «защищать реформы». Скорее всего, в её идеологии будут старательно переплетены сегодняшние идейные антагонисты: движение радикальных демократов во имя завершения задач Августа-91, вечный порыв утопистов ко «Второй Революции» и, одновременно, движение Октября-93 - реванш борцов с буржуазно-номенклатурной системой.

В отличие от Первой и Четвертой Революций, которые длились несколько лет, Пятая Революция будет короткой (займет несколько месяцев), будет «второй», т.е. доводящей до конца задачи предыдущей (как Февраль завершил провозглашением демократической республики и созывом Учредительного собрания дело «Освободительного движения 1905-6 годов») - Августовской революции.

Как уже говорилось выше, в отличие от Августа 1991 года успех (или неуспех) будущей революции будет, скорее всего, закреплён на условиях, предложенных старым режимом. Точно также как это произошло в 1906 году (ограниченный конституционализм и столыпинские реформы - аграрная и национальная).

На такое развитие событий указывает поток квазидемократических и квазилиберальных инициатив Медведева и Путина, обрушившихся на общество после 1-ой Болотной (митингов 10 декабря 2011 года). Это совпало с уничижительной критикой «Единой России» из уст пропутинских кругов, вплоть до предложений о разделе ПЖиВ на несколько «маленьких медвежат».  Еще прошлым летом эти предложения вызвали бы эйфорию среди либеральной общественности. Просто со времён сентябрьской «рокировочки» общество стало мудрее и требует институциональных гарантий. 

  Выбор истории России сейчас плохо предсказуем

На каждом новом социокультурном этапе или «витке исторической спирали» (в терминах философа  Александра Ахиезера - инверсионный цикл), повторы событий происходят так, чтобы на новом этапе избирался вариант, альтернативный выбору, сделанному обществу на предыдущем витке (см. приложение).

С точки зрения теории синергетики Ильи Пригожина, в точке бифуркационной «развилки» развития сложных систем предсказать какая именно тенденция (по-модному, мегатренд) будет в итоге избрана - однозначно невозможно, и любое незначительное воздействие имеет огромное значение. Но сразу после такого выбора именно он кажется единственно возможным, а его альтернативы - нереальными. Например, почти никто 18 августа 1991 года не мог предположить, что уже через четыре дня КПСС будет запрещена указом Ельцина. Напротив, основные господствующие  среди советологов теории утверждали, что советский тоталитаризм легко переварит небольшую «демократическую флуктуацию».

Лобби будущего. Проследить, что принесет революция

Я выдвинул предположение, что кроме четкой периодичности при смене сценариев во время обновления инверсионных циклов (эти моменты называются революциями), будущий выбор всё-таки предуготавливается путём формирования «лобби будущего» - сперва интеллектуального, а затем и социального движения в поддержку будущего выбора мегатренда. Возможно, что социальное будущее «отбрасывает тень», заранее, за несколько поколений формируя культурные условия в свою поддержку. Поэтому, внимательно отслеживая настроения, постепенно перерастающие в интеллектуальную моду, можно точнее предсказать будущие тенденции, чем следуя за логикой существующих процессов.

О Пятом годе русская радикальная интеллигенция («лобби будущего») мечтала с 1861 года. У власти было 40 лет на её предотвращение. Позднее выяснилось, что всё это время цари именно готовили революцию.  Многие десятилетия интеллигенция отвергала либеральную модель, как «пошлую, буржуазную и бездуховную». Ответом был Октябрь 1917 года - прорыв в историю последнего и самого яркого воплощения Русской идеи - большевизма, как объединяющей идеи, спасающей мир от прозы буржуазного национального развития в пользу вселенского царства справедливости, гармонии и равенства. Альтернативной большевизму был поощряемый царизмом и правой интеллигенцией монархический панславизм.  Насколько популярность черносотенцев в русском обществе была слабее увлечения левыми идеями, настолько менее вероятной была победа Белого движения в Гражданской войне.

Ирония истории в том, что Четвёртая русская революция, выступающая  в качестве «антиреволюции» по отношению к Третьей (большевистской), в результате сделала именно монархический панславизм (в данном случае - идея особого, незападного, «третьего» пути развития) государственной идеологией в эпоху путинизма. К этому поражению «сахаровского движения» привело повальное увлечение монархическими панславистскими идеями в третьей русской эмиграции 60-80 годов, а затем и среди правой антисоветской (просолженицынской) интеллигенции в 70-90 годы.

Четвертая Русская революция 1989-1993 годов выиграла рыночную экономику и демократию, но проиграла полный набор ее ценностей

Уже говорилось, что в системе альтернативных чередований узловых развилок истории события сентября-октября 1993 года стали удачным повтором корниловского выступления. Это можно было предугадать: за победой Ельцина стояло мощное «лобби будущего» - многие годы интеллигентских грёз о том, как было бы хорошо в отечественной истории, если бы красных разгромили.

Четвертая Русская революция имела целью сделать Россию независимым демократическим многопартийным рыночным государством, интегрированным в Запад. Некоторые при этом мечтали, что при достижении этого удастся добиться верховенства права, соблюдения прав человека, торжества гуманизма и социальной справедливости, национального равенства. Назовём этот набор - «сахаровским». Формальная цель революции была достигнута. «Сахаровский набор» оказался недостижим.  Поэтому среди романтиков Революции 80-90-х сложилось «лобби будущего» - общественная поддержка движения в пользу торжества гуманистических и демократических идей. Насколько это движение популярней охранительного движения, которое сейчас ассоциируется с «Поклонной горой», настолько вероятней победа Пятой Русской революции.

Однако пошлость и оппортунизм, неразрывно связанные с торжеством любой буржуазной революции, на многие годы осквернили Август-91 и долгие десятилетия самоотверженной борьбы диссидентов России и национальных республик, завершением которой и стали события 1988-93 годов.

Пятая Русская революция будет удачным повтором событий осени 1993 года

Ореол мученичества покрывает Октябрь-93 года. Закономерности чередования революционных циклов указывают на то, что Пятая Русская революция будет удачным повтором событий осени 1993 года. Очевидно, что неосталинистская и имперско-ностальгическая составляющее «движения в защиту Верховного совета» сегодня поддержки в обществе не имеют, а их сторонники перемещаются если не откровенно в стан «Поклонной», то в яростную оппозицию «Болотной».

От того движения остались: стремление соединить левых либералов, левых социалистов и националистов; протест против авторитарной модернизации и дикого капитализма с чудовищным социальным расслоением и полным бесправием наёмных работников; вера в широкую демократию; тенденция к формированию русской политической нации (в отличие от 80-х годов оппозиционное движение не имеет явной сепаратисткой компоненты в национальных республиках).  В этом смысле Пятая Русская революция может реализоваться как попытка нового разрешения кризиса 1993 года.

Часть третья. Задачи Пятой Русской революции

Пятая Революция будет создавать идеальную Россию из уже опробованных вариантов

Новая революция будет попыткой создать идеальную Россию - не копию Англии (как в 1905) или Франции (как в марте 1917), или Америки (как в Августе-91), но страну, где получат шанс на реализацию самые разнообразные представления об идеальных - конституции, парламентаризме, народовластии, юстиции, экономике... И это будет не вечная попытка русской интеллигенции «изобретать велосипеды», но искреннее стремление создать уникальные комбинации из уже апробированных в мире вариантов. У нас уже выросла целая плеяда ярко и самостоятельно мыслящих людей, существует опыт 20 лет рынка и публичной политики.

Сценарий революции может быть двоякий: как в Августе-91 года или Феврале-17 - быстрый сокрушающий удар, ломающий старый режим: в надежде на то, что демократические и рыночные механизмы сами постепенно приведут к формированию либерального строя.

Есть и другой вариант - длительное нахождение у власти революционной партии, обеспечивающей реализацию целей и задач революции. Так было после Третьей (большевистской) революции. Возможно, такое будущее ждёт нас после Пятой Русской революции.

Поэтому широкое оппозиционное движение должно будет оформиться в единую партию - хранительницу традиций Пятой революции. Что касается названия, то «Гражданское движение» вполне подходит. В конце концов, «Рух» или «Саюдис» - это в переводе просто «Движение», а правящая праволиберальная партия в Чехии называется «Гражданский форум».   

Путинский режим движется к фашизации

Необходимо хорошо понимать - путинский режим имеет объективную тенденцию к фашизации. Признаками этого являются не только художества «антиэкстремистских» ведомств или «поклонная» риторика с её площадной бранью и тупой клеветой в адрес самой умеренной оппозиции, но показательное стремление заменить партию власти, у которой есть хоть какая-то формальная политическая структура и даже зачатки политической субъектности, бесформенным популистским движением вождистского типа.

Но и сохранение путинизма у власти - после подавления «болотной» оппозиции - приведет к тому, что социальный некроз породит в качестве защитной реакции на угрозу разложения и необратимой деградации общества протестное движение, но уже в форме радикального национализма и вооруженного подполья. Зарницу такого движения мы видели в Приморье в мае-июне и в декабре 2011 года - после Манежной.

Таким образом, сохранение статус-кво ведёт к фашизации по обоим направлениям. О трагизме этого парадокса, когда отказ от активного протестного движения как раз и приводит к дестабилизации общества, мне много приходилось выступать год назад. События «Белого декабря» ещё более обострили ситуацию - путинский режим морально-политически делегитимирован. Единственные оставшиеся у сторонников Кремля доводы - Путин лучше оппозиции, а любые перемены только к худшему, а посему «молчи и ешь» (как формулировал Муссолини сущность фашизма). Но на страхе перед нестабильностью власть не сохранить.