Попытался вернуться на "Грани", хотя изумлялся некоторым публикуемым там текстам. О том, что режим рухнет через две недели. И о том, что рабочие "Уралвагонзавода" - резерв демократии.
Попытался изложить свою точку зрения на происходящее. Несколько раз получилось. А по поводу вот этого текста услышал от Владимира Корсунского, что это оправдание новочеркасского расстрела. Естественно, послал его на х..й.
И не стал бы я об этом говорить - ну, нет у меня возможности публиковаться, не нужно это ни власти, ни оппозиции, значит, надо смириться и помирать - если б не превращал Корсунский издание, с которым я много лет сотрудничал, в провокационный подстрекательский ресурс. Если бы не стояла за всем этим враждебность лидеров демоппозиции к расширению знания об обществе и истории, к неклишированному мышлению, к текстам, свободным от привычных им штампов.
А мне урок: померла так померла. Если возможности публиковаться перекрыты всеми, значит. нечего и дергаться. К читателю меня не подпустят. Милейшие люди работают на "Гранях", но для меня они стали могильщиками.
У каждого своя ниша.А вот текст. Без названия. Раз он никому не нужен, так и название ему ни к чему.
Пересечение нескольких тем, обсуждаемых в обществе (сейчас уже не только в СМИ, но и в социальных сетях), далеко не всегда привлекает внимание. Так и сейчас: связи между постоянными разговорами о грядущем экономическом кризисе и пятидесятилетием событий в Новочеркасске никто не пытался установить. А ведь она есть.
Случившееся пятьдесят лет назад было реакцией на ухудшение социально-экономической ситуации. И поэтому выделяется среди всех прочих массовых выступлений в СССР в послевоенные годы. В тот период к вспышкам насилия приводили национальные противоречия и столкновения населения с силовыми ведомствами (милицейский произвол, поведение военных).
Единственное за послевоенное время выступление рабочих, вызванное социально-экономическими причинами, с самого начала приобрело характер «бессмысленного и беспощадного бунта». Об этом не принято говорить, но это так.
Вовсе не хочу сказать, что это развязало руки власти и оправдывало ее действия. Дело в другом: обе стороны не рассматривали возможность переговоров и диалога. Поведение бунтовщиков было откровенно суицидальным, ответ власти оказался противоречивым, весьма показательным для той эпохи. Субъектности рабочих, их права на выступление и выдвижение требований власть, как и в сталинские времена, не признала – ответила стрельбой. Но остроту противоречий попыталась снять: начались покупки зерна за границей, то есть произошел отход от сталинской модели поведения, когда зерновой экспорт обеспечивался за счет голода внутри страны.
Тогда в СССР существовал только один способ подавления беспорядков – огонь на поражение. Появление и развитие в последующие годы полицейских методов и средств свидетельствовали, что режим стал меняться. Правда, окончательно эти методы утвердились только в годы перестройки. Резиновые дубинки тогда называли «демократизаторами», а зря смеялись: их появление и в самом деле свидетельствовало о демократизации. Слезоточивый газ и водометы рассчитаны на разгон, а не на уничтожение протестующих, в прежние времена достойных расстрела на месте.
А вот в какую сторону будет развиваться нынешний режим и общество, которому в ближайшее время предстоит столкнуться с социальными последствиями экономического кризиса, - вопрос открытый и весьма острый.
Природа власти ныне та же, что при Хрущеве и при царях. Но историческая форма другая. И вектор развития не тот, что в оттепельный, несмотря ни на что, 1962 год. Вопреки заклинаниям и издевательствам прогрессивной общественности, власть на подъеме. Она укрепляется и усиливается. Последовательность, с которой она преследует своих критиков (противников у нее нет), почему-то многим кажется карикатурной, в то время как она зловеща: это не Гашек, это Кафка.
Экономические обозреватели удивляются тому, что в отличие от 2008 года, когда были приняты адекватные антикризисные меры, сейчас ничего подобного не наблюдается. Некоторая часть прогрессивной общественности потирает руки, ожидая ослабления власти в результате кризиса. Другая часть полагает, что кризис побудит власть перейти, наконец, от сырьевой модели экономики к инновационной.
Нынешняя правящая элита этого перехода уже не совершила и не совершит. Что же касается ослабления власти и антикризисных мер, то меры уже приняты, и о них пишут те же самые эксперты, которые анализируют систему двух правительств, созданную после президентских выборов.
Формальному правительству Медведева предстоит заниматься всякой чепухой, вроде модернизации-инновации-приватизации. Последняя ограничена указом Путина, сохраняющим за государством контроль над энергетикой. И тем самым сведена на нет. В администрации президента создано фактическое правительство, новое политбюро, которое и будет защищать интересы узкой группы лиц во время кризиса. А национальной экономике, народному хозяйству внимание будет уделяться по остаточному принципу.
Все это больше напоминает готовность Сталина выморить голодом и отправить в лагеря всю страну, чтобы сохранить власть, нежели попытки Хрущева улучшить положение населения хотя бы для того, чтобы предотвратить новые бунты. Очень похоже, что пошел обратный отсчет: не от огня на поражение к дубинкам и водометам, а от веселых автозаков к ужесточению карательных мер. Власть демонстрирует твердую последовательность в судебном преследовании тех, кто был замечен в протестных акциях. Репрессии еще впереди.
Эта политика подкрепляется и усилением конфронтации с демократическими странами (позиция России по ПРО, Сирии, Ирану), и активным формированием неототалитарного пространства на Востоке Европы. А в перспективе – на постсоветском пространстве, где сокращается число режимов, которые могут быть названы демократическими. Без оговорок так может быть охарактеризовано только политическое устройство Грузии, что порождает соответствующую реакцию Кремля.
Но если с властью все более или менее ясно, то никто пока не может прогнозировать реакцию населения на возможное ухудшение своего положения во время кризиса. Новочеркасские события не были голодным бунтом, это была реакция немного насытившихся людей на угрозу возвращения голода. Сейчас может произойти примерно то же самое, причем, несмотря на годы рыночной экономики, у населения так и не появилось опыта борьбы за собственные экономические интересы, не говоря уж об их политическом оформлении.
Скорее всего, возобладают патерналистская модель поведения – обращения с челобитными. И это меньшее зло, по сравнению с бунтами, на которые всерьез рассчитывают столичные деятели из числа левых и не только левых. Наблюдения за их риторикой и поведением приводят к выводу о безответственности и авантюризме вожаков, долгие годы ничего не делавших для создания цивилизованного профсоюзного движения, альтернативной системы народного представительства, защиты прав, свобод и интересов широких слоев населения, которые принято именовать народом.
Но они всегда готовы присоседиться к любому выступлению на социальной и, увы, национальной почве.
Кризис не есть абсолютное зло. Все зависит от способов его разрешения. А вот мятеж не может кончиться удачей.
http://shusharin.livejournal.com/1307388.html
Отредактировано Лишенка (04-06-2012 08:41:14)





