Хунта сбрасывает маску

June 17, 2012 03:46

История с председателем Следственного комитета России Александром Бастрыкиным – это нечто новое не только в России, но и на всем постсоветском пространстве. Нет, мы знаем – точнее, подозреваем, – что власти как в России, так и в иных бывших советских республиках часто оказываются причастны к избиению и даже убийству журналистов и оппозиционеров. На Украине в 2000 году имел место похожий случай: журналиста Георгия Гонгадзе с санкции высшего руководства (ни «оранжевый» Ющенко, ни теперешний «антиоранжевый» Янукович никак не могут – или не хотят – выяснить, с чьей лично санкции, но чья фамилия в числе подозреваемых стоит в списке первой, всем известно) генерал Пукач вывез в лес и убил. Сергей Соколов, к счастью, жив, его только попугали.

Новое здесь то, что силовик – и не рядовой силовик, а руководитель силового ведомства – вывез журналиста в лес, угрожал ему убийством, совершенно не таясь. В свое время Пукач и тот, кто распорядился убить Гонгадзе, никаким образом не объявляли об этом публично. Как и множество руководителей разных рангов на постсоветском пространстве, отдавшие приказы об устранении неугодных им журналистов и несогласных. В каком бы состоянии аффекта Бастрыкин ни пребывал, он наверняка понимал, какой шум поднимется в связи с этой историей.

Некоторые готовы чуть ли не похвалить за это Александра Ивановича. Вот Божена Рынска в ЖЖ пишет: «Человек, способный вывезти в лес самолично, под своим именем, в ярости и в запале погрозить убийством, – не гнида. Бастрыкин показал, что он способен на прямую конфронтацию, он не боится афронта. Взбесился, задело за больное, сорвался с катушек и попер, как на буфет. Лично попер. Не от его имени наезжали приспешники, не чужими руками просил передать, не наркоту подбрасывал, не малолетку подкладывал. Лично пошел открытой войной». Мужик, одним словом.

Многие в случившемся усмотрели определенную пользу: власть открыто показала обществу, что она и бандиты – это одно и то же. Если раньше мы говорили «власть» и только подозревали – «бандиты» (и наоборот), то теперь, сказав «власть», можно смело подразумевать – «бандиты». И тоже наоборот. Но, может, в этом и состояла настоящая цель всей этой истории: отбросив церемонии, показать обществу свое истинное лицо?

У меня с самого начала вызывала большой скепсис версия части наблюдателей о том, что причины случившегося надо искать в борьбе силовиков: мол, хотят свалить Бастрыкина. Чуть ли не главным доводом в пользу этой версии служил факт осуждения главы СК депутатом-единоросом Александром Хинштейном, человеком известной репутации.

Понятно, что борьба среди силовиков имеет место. Но то, что она имеет непосредственное отношение к этой истории, с самого начала опровергалось, на мой взгляд, чисто техническим соображением: это ж надо было тем, кто затеял эту провокацию, заранее знать, что у Бастрыкина случится срыв и он вывезет Соколова в лес и будет ему угрожать. Скандал, убийственный для имиджа демократической власти: если она считает себя таковой или по крайней мере хочет, чтоб ее таковой считали, – случился, а Бастрыкин до сих пор не уволен. Это прямо подтверждает, что заговора против председателя СК нет. И обнажает истинное лицо нынешнего режима.

И это наводит на мысль о самой зловещей подоплеке случившегося: что никакой это был не срыв и уж тем более не борьба силовиков. Что власть таким образом пытается по-настоящему запугать общество: смотрите, если нам сошли с рук прошедшие выборы, нам теперь нет необходимости рядиться в тогу демократов и законников. Тем, кто усомнится в законности нашей власти, мало не покажется. Теперь нам нет никакого резона даже притворно огорчаться, что смерть очередного журналиста нанесла имиджу нашей власти больший ущерб, чем его публикации. Мы хунта и будем вести себя как хунта. Кто не с нами – тот против нас, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Берегитесь!

В этом свете обществу согласиться с муратовским «конфликт исчерпан» вдвойне опасно. Мотивы главного редактора «Новой газеты», стремящегося прежде всего обеспечить безопасность своих сотрудников («Осуждающие Муратова – за 19 лет существования газеты он похоронил 8 своих сотрудников. Просто имейте это в виду, когда мечтаете о войне», – напомнила журналист издания Елена Костюченко), по-человечески вполне понятны. «Не судите Дмитрия Муратова слишком строго», – рекомендует даже Александр Подрабинек, известный своей бескомпромиссностью. А все-таки неприятный осадок остался.

Вспоминается эпизод из фильма «Гараж», когда одного из четверых исключенных пайщиков – ветерана войны (его сыграл Глеб Стриженов) – правление кооператива, которому напомнили о заслугах ветерана, восстановило в правах. И тот, до того бунтовавший, как и все исключенные, успокоился. «Каждый счастлив в одиночку», – прокомментировал ситуацию герой Георгия Буркова.

Девочки из Pussy Riot никому не угрожали расправой, а только выразили свою гражданскую позицию в необычной форме в непривычном месте – их до сих пор держат в тюрьме, и светит им до 7 лет лишения свободы. Александр Бастрыкин угрожал убить журналиста (такая угроза, даже неосуществленная, уже является уголовным преступлением, а должность председателя СК в данном случае является отягчающим вину обстоятельством), и ему достаточно всего лишь извиниться?

Случившееся – не частный конфликт Муратова и Бастрыкина. Соколов может вернуться и, наверное, чувствовать себя в безопасности. А остальные? И не только журналисты, кстати, но и просто рядовые граждане?

В этой ситуации лучше всего будет последовать предложению Нателлы Болтянской (участвовавшей, кстати, в одиночном пикете у СК и в итоге не считающей себя преданной Муратовым) не увязывать позицию редактора «Новой» с дальнейшими действиями гражданского общества: «Надо давить на власть, если вы считаете необходимой отставку того же Бастрыкина. Нам с вами давить. Независимо от шансов на успех. А не оглядываться на Муратова». Об этом же сказал и Александр Подрабинек: «Дима Муратов, будем надеяться, выгородил Сергея Соколова, а наше дело – дожать Бастрыкина».

Вот только каковы действительно шансы на успех, когда хунта не считает уже нужным и скрывать, что она – хунта?