В выборную ночь, когда еще было не ясно — кит слона переборет или слон кита, случился у нас с приятелем примечательный разговор. Отдав должное хозяйственности слона, который как умеет наводит порядок в городской лавке, и перспективности молодого и борзого кита, он вдруг произнес:

— Молодежь от меня свое получила. Но если будет второй тур, я проголосую за Собянина.

Упс.

— Да как же ты проголосуешь за Собянина во втором туре, если в первом ты проголосовал за Навального?! — поразилась я отсутствию политической логики у избирателя.

— А очень просто. Система такова, какова она есть. И мэр Собянин умеет отжать из нее деньги для города. Что мне и тебе как москвичам выгодно. А при мэре Навальном ты через пару месяцев взвоешь, потому что денег ему никто не даст. А ничего, что московские аттракционы для хипстеров строятся на деньги, отнятые у Воронежской области, например? Или нам все равно, потому что лично нам, москвичам, лучше, чем остальным? Мы существуем в системе. И за Навального я проголосовал потому, что тот не победит. А жить в городе здесь и сейчас лучше при Собянине.

Конечно, он прав. Но тогда вопрос: за что же тогда голосовал избиратель, если не за конкретного политика Навального, а за псевдоним «Навальный», под которым может подразумеваться что угодно?

За борьбу с коррупцией? Например. За запуск социальных лифтов, чтобы 30-летнему не сидеть до пенсии начальником отдела, понимая, что рыпаться некуда, всюду крепкие старики-чекисты? Допустим. За свободу узникам Болотной? Возможно. Но это все? Может быть, за честные выборы? Но тут возникает вопрос: а до какой степени честные? До той, чтобы их результаты не определялись в Кремле, или до той, когда в выборах участвуют все политические силы. Все — значит все. От крайне левых до крайне правых. От Удальцова до Тора и Поткина. Да или нет?

Если мнения разделились (а они разделились), то выходит, что каждый протестный избиратель, голосовавший за Навального, имел в виду что-то свое. Одному нужен полный перезапуск российской государственности («хватит это терпеть!»), другому — либерализация для малого и среднего бизнеса, свободные СМИ, культура в парках и чтобы меньше воровали (партия Капкова, если он задумает ее создать, может всерьез претендовать на Мосгордуму).

Жаль, что Навальный не дошел до второго тура — политической социологии, как выяснилось в ходе выборов мэра, у нас нет — сколько людей в Москве имеют в виду под «Навальным» принципиально новый проект будущего?

Видные деятели оппозиции не любят этой темы — про будущее. За вполне абстрактным и потому объединяющим лозунгом «За честные выборы!» или «За Навального!» можно подразумевать что угодно или не подразумевать, в сущности, ничего. Прятать свою программу или отсутствие таковой.

Программа — это то, что у нас называется «острые вопросы». Вопросы, по которым общественный консенсус не то что не достигнут, но даже цели такой не ставится — начать их обсуждение. На острые вопросы не хочется отвечать даже самим себе. Лучше поехать на дачу.

Но ответы на острые вопросы — это, собственно, и есть проекты будущего. Не готовый сценарий, а варианты развития. И вот тут-то избиратель и политик подходят к краю и заглядывают в бездну.

— Вы хотите сказать, что все изменится? Все-все? Совсем?

— Нет, я совершенно не это имел в виду! А только честные выборы, например. Возможность конкуренции. Аккаунт в твиттере! Свободный фейсбук!

— Слава богу! Тогда я на дачу.

Или отвечает:

— Да, именно это я имел в виду. Все изменится. Все-все. И совсем.

— О, нет! Тогда во втором туре я голосую за Собянина.

Положа руку на сердце, многие ли из тех, кто голосовал за Навального, хотели бы Навального в мэры? А в президенты? Навального, который сделал себе имя на разоблачении махинаций в госкомпаниях и коррупционеров во власти? Из этого профессионализма Навального логически следует перспектива люстраций. Да или нет? И конфискации по итогам судебных процессов. Не говоря уже о посадках. Много ли тех, кто готов к такой смене картинки? Одно дело говорить в блогах о верховенстве закона, но совсем другое — выпустить этот закон из административной узды. Независимая судебная система — очень неприятная вещь. Представьте на секунду, что закон не делает ни для кого исключений. Не заплатили ли вы налог, украли ли немножко госсобственности, присвоили, пользуясь служебным положением, бюджетные средства, нарушили Правила дорожного движения, дали в лицо неприятному человеку — наказание и огласка неминуемы. Не принимаются больше коллективные письма интеллигенции охранительского или демократического толка, не важно, бессмысленны митинги и пикеты, не действует телефонное право, бессильны диаспоры, не работают деньги и связи, нет деления на «своих» и «чужих» — есть только закон. Кто из нас жил в таком аду? И кто готов в нем пожить?

Или вот еще «острый вопрос». Что будет с мигрантами? Ввести для них визы или легализовать? Адаптировать или высылать? Кто-то готов к ответам, отличным от тех, которые дает нынешняя система (блистательно бездействующая в данной сфере)?

Предвыборный рекламный лагерь в Гольянове закрыли, но проблема же существует? Да или нет? Представьте себе, что честная полиция берет и высылает мигрантов на родину, несмотря на все протесты обеспокоенной общественности? Просто потому, что есть такой закон. Вам понравится такой новый мир?

А есть ли желающие прочувствовать на себе последствия работы социального лифта? Когда те, кто считаются сегодня лидерами в своих сферах, получат неизбежно сотни три конкурентов? Надо же понимать, что доска перевернется, как перевернулась в 90-е. И даже еще быстрее. И бывшие кумиры, начальники и ньюсмейкеры вдруг окажутся лузерами или одними из многих. Кто готов рискнуть и допустить новеньких?

Или вот общее положение качественной медицины и образования, науки и культуры — оно, увы, зашито в реформу налоговой системы. Мы готовы платить высокие налоги? Настоящие большие налоги, которые, например, не будут разворовываться? Показывать свои реальные доходы, отказываться от серых и черных зарплат, от гонораров в конвертах, от сдачи квартир без договоров, нанимать налоговых консультантов для составления деклараций и общения с государством, потому что и плоскую шкалу наверняка отменят? Да или нет? Боже, да я первая скажу — нет!

Или полиция, как в американском кино — «стой, раз-два, стреляем, руки на капот, вы имеете право на адвоката» — кто-то на самом деле хочет такую полицию, с которой нельзя договориться, но от которой можно легко получить пулю?

Можно еще про прозрачность бизнеса вспомнить, про открытие состава акционеров — чтобы каждый мог узнать, что и кому принадлежит. Про реформу госкомпаний можно еще поговорить, про народное достояние вроде «Газпрома» — структура расходов, эффективность управления, тарифы, схемы, бенефициары. Мы ведь хотели бы полной ясности, да? Мы действительно хотим все это узнать?

И, наконец, главный вопрос: многие ли готовы лишиться монополии на правоту, на преференции, на истину в последней инстанции?

Не важно, в оппозиции вы или во власти. Допустим, вы боролись, агитировали, вы работали в полях, вы добились результатов, вы считали это делом своей жизни, но в итоге вы проиграли, ваша карта бита. И теперь вы вынуждены подчиниться выбору большинства (это же и есть прямая демократия, на которой построена западноевропейская цивилизация). Скажем, вы противник гей-парадов, но ваша дума разрешила их на вашей улице и теперь надо сидеть и пережевывать свое поражение, терзаться духовной скрепой. И еще что-то детям объяснять. Или вы убежденный левый и интернационалист, но жители вашего города выбрали себе в мэры националиста и проголосовали против строительства мечетей, например. И вы плюетесь, но сделать ничего нельзя.

Нравится ли вам, нам, мне такая реальность? Да или нет?

Слом системы — он такой, неприятный. Можно стать субъектом политики, а можно — и объектом. И самое обидное, что уже не спишешь на нечестные выборы, на Путина, который все равно ничего не даст сделать, на управляемую демократию. Вы, лично вы проиграете и будете иметь дело с последствиями. Или выиграете и будете нести ответственность.

Тут надо крепко подумать — а нужны ли такие перемены?

По большому счету все, кто немаргинален, приспособились к существующей системе. Да, она сжимается, в некоторых местах уже очень сильно жмет, но жить худо-бедно можно. Противно, но привычно. И даже есть кое-какие плюсы. Маленький кусочек нефтяной ренты, возможность поворчать на правительство в блогах, приятное ничегонеделание — все равно же нет условий для собственного бизнеса, для личного выбора. В каждом прячется маленький домашний консерватор, почище Мизулиной. «Второй тур все равно за Собянина» — это самая мощная страховка системы, потому что базируется на глубинном человеческом — страхе перемен. Не самые глупые люди строили, знали, что делают.

По большому счету, что мы будем делать без Путина? Придется же что-то делать. Что-то очень конкретное, каждый день, постоянно отвечая себе на противный вопрос — да или нет?