В мировой литературе ещё не было литературного произведения, созданного профессиональным разведчиком-нелегалом, который, без контроля со стороны спецслужб, спокойно и откровенно рассказывает и размышляет на страницах 17 книг «Пир бессмертных» о своей жизни и работе, при этом автор просил обнародовать его книги через много лет после свой смерти.

январе 1948 года, по указанию Министра ГБ СССР Абакумова, доставлен под конвоем в Москву. За отказ от амнистии и за отказ работать в МГБ, Абакумов своей властью изменил приговор Быстролётова от 8 мая 1939 года, на пять лет одиночной камеры с последующим расстрелом.

До 1951 года отбывал заключение в одиночной камере Сухановской особорежимной тюрьмы. В 1951 году сошёл с ума

http://magazines.russ.ru/druzhba/2007/6/su21.html

— Олжас Омарович, хочу напомнить об одной дате, которую наша культура не должна упустить из вида. Летом 1975 года ровно тридцать лет назад вышла в Алма-Ате ваша знаменитая книга “АЗиЯ”. Мы до сих пор еще не осознали ее значения. Она оказала влияние не только на филологию, но и на политическое сознание советского общества. Американский журнал “Проблемы коммунизма” в 1986 году назвал “АЗиЯ” в числе немногих книг, подготовивших перестройку. Второй — после “Архипелага Гулаг” Солженицына. Как такая книга смогла выйти в СССР?

— Случайно. Мне, как автору, в издательствах доверяли: книги мои выходили большими тиражами и пользовались спросом. Но это были книги стихов. А тут принес нечто вроде сборника литературоведческих и филологических эссе. Первая часть была посвящена “Слову о полку Игореве”, возникли сомнения. Издательство решило послать рукопись в Москву на научную экспертизу. Потом решили, что незачем отвлекать занятых более важными делами союзных ученых такими пустяками. Наших местных рецензентов будет вполне достаточно. Их положительные отзывы поступили в издательство, рукопись пошла в производство. За что через год Бюро ЦК КПК должно было изгнать из партии всех ответственных за выход книги вместе с директором издательства и председателем Госкомпечати. Узнав о проекте решения Бюро, я написал открытое письмо Д.Кунаеву и членам Бюро, в котором привел доводы, повлиявшие на смягчение решения. Отделались строгачами — так назывался строгий выговор с занесением в учетную карточку. “Отделались”, потому что этим делом всерьез занимался Суслов и до Брежнева вопрос доходил. Кунаев помог свести разговор на уровень академии.

— Чем заинтересовало вас “Слово о полку Игореве”? Первая ваша статья о нем появилась в 1962 году, почти за полтора десятилетия до “АЗиЯ”. Был ли рядом наставник, который обратил ваше внимание на эту вещь?

— Как раз в 1962 году я поступил в аспирантуру КазГУ к профессору Х.Х.Махмудову — лучшему слависту Казахстана. Хайруллу Хабибуловича сокращенно звали Ха-Ха. Он посоветовал мне защитить диссертацию на тему “Тюркизмы в “Слове о полку Игореве”. Почитав мои статьи, прежде всего обратил внимание на научную аппаратуру:

— Мало ссылок на корифеев. Надо почаще добавлять — “Как правильно заметил Д.С.Лихачев”, “На что справедливо указал Б.А.Рыбаков”.

— Я же критикую их работы?

— Академики — вне критики.

— А если они ошибаются?

— Академики ошибаться не могут!

Ха-Ха с грустью посмотрел на меня: “Не защитишься...”. Я тогда пошутил: “Я, наверное, не защитник, попробую поработать нападающим”.

Но первым из учителей, кто подвел меня близко к “Слову”, был профессор Сидельников. Преподавал нам в Литературном институте древнерусскую литературу. Он и дал мне задание осенью 1959-го — написать курсовую по “Слову”. Мне надо было переписать пару страниц из учебника и получить зачет. Но я пошел с этой темой в Ленинскую библиотеку, где целый год до этого дописывал свою дипломную по нефтяной геологии (защитил ее летом 1959 г.). Мощь этого хранилища знаний меня увлекла, засосала, как воронка. Я с курсовой своей погрузился в каталоги. Сотни трудов, оказывается, было написано о “Слове” за полтора века после его открытия Мусиным-Пушкиным. Начал читать и не смог оторваться. Первый вариант курсовой сдал через пятнадцать лет в виде книги “АЗиЯ”. Второй написать и издать мне не дали.