Мне было любопытно, кто же от "партии бабла" ответит на мой "Краткий курс". Не в том смысле, разумеется, что по указке ПБ, а в том, что по указке своего сердца, принадлежащего ПБ. Оказалось, что Илья Мильштейн, наиболее близкий мне по духу автор "Граней".

С удовольствием вступлю с коллегой в диалог в пока еще не умерщвленной коммуникационной среде нашего сайта. Прежде всего отмечу совпадение наших взглядов на характер cложившейся за последние лет двадцать в России социально-экономической системы.

ИМПЕРИЯ НАВОРОВАННОГО ДОБРА - это не характеристика из манифеста "Яблока", "пускающего под откос поезда 90-х": это из статьи Ильи Мильштейна. Позволю себе скромный риторический вопрос - воровать добро начали исключительно сечины и тимченки 1 января 2000 года или все-таки к генезису этой империи, да и к появлению во власти всех этих путиных-сечиных-тимченок имели некоторое отношение сперанские и лорис-меликовы 90-х?

Ответ на этот вопрос мне нужен не для их нравственной оценки и не для разрешения нашего спора с ними в 90-х. Спор этот давно решен жизнью в том числе и блестящим определением Мильштейна. Мне важно понять, как те же самые сперанские и лорис-меликовы, они же сегодняшние вожди ПБ, поведут себя в 2009 году. Именно о драматической ситуации 2009-го была моя статья, а не о 90-х. Исторический экскурс был необходим исключительно для ответа на этот ключевой вопрос.

Собственно, ответ дал не я, а Андрей Колесников в своем замечательном эссе. Ответ настолько честный и откровенный, что, опасаюсь, автор получил строгий выговор, а может быть, даже был выведен из состава членов ЦК ПБ. Давайте еще раз послушаем осведомленного инсайдера:

"Протестная активность, какой бы она ни была - экономически мотивированной, чисто политической, хулиганской - будет безо всякого разбора вызывать противодействие власти. Причем и от той ее части, которая принадлежит к "партии бабла", и от той, которая относится к "партии крови".

Итак, наши сперанские, приглашая общество к диалогу, открыто предупреждают устами г-на Колесникова, что протестную активность того же общества они будут дружно подавлять безо всякого разбора вместе с коллегами аракчеевыми, с которыми повязаны общими делами во власти. Вот уж действительно диалог с петлей на шее, как метко подметил Илья Мильштейн, разглядев тем не менее в приглашении к нему какую-то трогательную "человечинку".

Так что же, неизбежная победа "партии крови"? Нельзя, конечно, недооценивать потенциал путинско-сечинской группировки. Но не следует его и преувеличивать.

"Бункеру" уже противостоит, пока пассивно, большая часть второго эшелона бюрократии и бизнеса. Рухнули фальшивые декорации нашей петроэкономики, клептоидеологии, пацанской внешней политики, обнаружив за собой все еще не осознающего и агрессивно выставляющего напоказ свою срамную наготу короля и уже смущенных и все более обеспокоенных придворных. Все ждут мальчика - кто с надеждой, кто со страхом.

Партия Февраля, партия "оттепели сверху", имеет шансы на успех. И на поддержку общества. Но статья Андрея Колесникова убеждает как раз в том, что ее не смогут возглавить несменяемые ветераны ПБ.

Во-первых, потому что они прежде всего люди бабла, как они себя справедливо идентифицировали в ходе текущей дискуссии. А у людей бабла тяжелые обозы.

Во-вторых, гораздо больше, чем своих кремлевских соперников, они опасаются людей по другую сторону кремлевской стенки, которых золотыми перьями своих лучших публицистов они почти поголовно записывают в "партию крови".

И наконец, оказывается, что у партии бабла и нет никаких реформаторских амбиций. Как разъясняет тот же Колесников, она надеется "денежной массой потушить пожар кризиса и соответствующего ему массового недовольства" и сохранить то, что Колесников называет "рыночной экономикой", а Мильштейн - гораздо точнее - "империей наворованного добра".

Февраль еще ждет своих лидеров. Мне кажется, они выдвинутся из второго ряда бюрократии, включая силовую. Из тех, кто в отличие от наших сперанских откажется стать аракчеевыми.

Эффективным способом мирной революции в России может стать гражданское повиновение - растущее количество поступков людей, облеченных какой-то степенью власти, ответственности, способности влиять на события. Поступков, движимых долгом, совестью и строгим соблюдением духа и буквы законов России и прежде всего ее Основного Закона.

Приведу три известных примера - рабочий-кровельщик Колесов, бывший присяжный; ученые-филологи Смирнов, Кукушкина, Савелова, эксперты на моем процессе по обвинению в экстремизме; руководители Приморского УВД, отказавшиеся разгонять демонстрацию протеста, разрешенную Конституцией.

Нарастающее число таких индивидуальных личностных поступков сможет породить некое поведенческое поле и индуцировать диффузию "оттепели снизу" в верхние эшелоны власти, уже смущенные тем, что происходит у них на глазах.

"Бункер" готовит ОМОНы и толпы кремлевских зомби. Но их можно послать на площадь, а не в умы людей, сидящих в правительственных учреждениях или обслуживающих излучающие башни. Постепенно какая-то часть из них почувствует, что правду говорить легко и приятно. А потом наступит критический момент, когда еще большему количеству покажется, что и выгодно.