Совершенно неглупые люди А. и Б. Стругацкие писали в 1991 году:

"Авторы антиутопий начала XX века ошибались прежде всего потому, что боялись главным образом потери свободы – свободы мысли, свободы выбора, свободы духа. Им казалось, что это самое страшное – потерять свободу мысли и свободу распоряжаться собою.
Выяснилось, однако, что никого, кроме них, это не пугает.
Выяснилось, что массовый человек не боится потерять свободу – он боится ее обрести.
Выяснилось, что «век пара и электричества, век просвещения и свободы» не уничтожил феодализма, он даже не ослабил и не обескровил его. Феодализм выстоял и в двадцатом веке дал последний арьергардный бой – тем более жестокий, что на вооружение оказались взяты и пар, и электричество, и все прочие плоды Века Просвещения.
Нас учили, что фашизм был реакцией монополистического капитала на Октябрьскую революцию. Ничего подобного. Все известные нам тоталитарные режимы, включая немецкий фашизм и казарменный социализм, были последней отчаянной попыткой феодализма отстоять свои позиции, отбросить надвинувшийся капитализм, уничтожить его там, где он не успел еще окрепнуть, вернуть старые добрые времена патернализма, когда над каждым холопом стоит свой барин-отец, а над всеми – батюшка-царь.
Не случайно же наиболее жестокие тоталитарные режимы возникли именно в тех странах, где свежи еще были воспоминания о монархии и где ненависть к капитализму – с его беспощадной рациональностью, с его равнодушием ко всему, кроме прибыли, с его ужасающими кризисами – была особенно сильна.
Ведь феодальные отношения складывались веками. На протяжении многих десятков поколений были холопы, и у каждого холопа был барин, и каждый барин, в свою очередь, тоже был чьим-то холопом (в том или ином смысле), и была не только пирамида последовательного ограбления, но и пирамида покровительства и ответственности выше стоящего за стоящего ниже...
Человеческое сообщество нашло – как всегда, методом проб и ошибок, жестоких проб и кровавых ошибок – некое устойчивое состояние, соответствующее и уровню производительных сил, и массовой психологии миллионов, и это состояние оказалось в высшей степени устойчивым! Каждый отдавал – добровольно! – огромный кусок своей свободы в обмен на небольшой, но верный кусок хлеба и некоторую уверенность в завтрашнем дне. (Такова была еще совсем недавно цена того, что сейчас мы называем социальной защищенностью.)
Правда, когда кусок хлеба становился слишком уж мал или исчезала уверенность в завтрашнем дне (кровавый кретинизм суверенов, чрезмерно затянувшиеся войны, проигранные войны, чума), равновесие нарушалось, и чудовищные по жестокости бунты сотрясали целые страны, но это лишь кровавые  м и н у т ы  истории, а на протяжении многих и многих  ч а с о в  пирамида общественного устройства стояла неколебимо, ибо в сущности много ли человеку надо? Ежедневный ломоть хлеба да какая-нибудь уверенность в завтрашнем дне.
Ранний капитализм эту устоявшуюся систему отношений разрушал без всякой пощады и вышвыривал вчерашнего раба на улицу, давая ему полную свободу действий и лишая его при этом каких-либо гарантий. Это было страшно. Это было непостижимо. Это невозможно было вынести!
И вчерашний раб восстал.
Назад! Назад, в крепостное рабство, в теплый вонючий закуток – прижаться к барскому сапогу, барин суров, но милостив, он выпорет на конюшне, он отберет все, что ты заработал, но если ты не заработал ничего, он же и не даст тебе сдохнуть с голоду в этом жестоком равнодушном мире, где правят теперь потерявшие человеческий облик и самоё веру в Бога жестокие и равнодушные дельцы.
Барский сапог не замедлил объявиться. В разных странах явление его сопровождалось процессами не всегда сходными, и речи обладателя сапога звучали не одинаково в Германии, скажем, или в России. Однако потерявшие человеческий облик и веру в Бога дельцы были взяты к ногтю повсюду и все – будь они разжиревшие на народных страданиях помещики и капиталисты или продавшие родину еврействующие плутократы. Социальная защищенность была обещана и обеспечена, патернализм восстановлен... Но какою ценой!..
(Замечательно, что в странах победившего капитализма вопрос о социальной защищенности тоже стоял и тоже решался отнюдь не бескровно, однако там обошлось все-таки без барского сапога и без тотального насилия над целыми народами.)
Двадцатый век оказался отнюдь не веком социалистических революций.
Он оказался веком последних арьергардных боев феодализма, тщетно пытающегося сочетать несочетаемое: массовую технологию завтрашнего дня и массовую психологию дня вчерашнего." ("Вопросы без ответов, или "Куда ж нам плыть?"")

В 1991 году у них, как и у каждого из нас, не было дурных предчувствий. Они, как и каждый их нас тогда, понимали, что произошедшее было закономерно и неизбежно, и верили, что возврата назад - не будет, что он невозможен.

Они, как и мы, ошиблись. Всё возможно в этом мире, и нет ничего неизбежного. Не успело смениться поколение - и мы вновь живем при советской власти. Очередная победа феодализма - свершилась. На новой основе, с новыми людьми возродились прежние отношения барина и холопа, "отца нации" и его неразумных детей, etc., etc...

И не надо думать, что так явила себя чья-то злокозненная воля, что это заговор и что-то привнесенное со стороны. Вовсе нет. Это всё наше, плоть от плоти нашей, наше собственное порождение. Это мы так захотели. Это наши неосознанные желания воплотились в ту жизнь, которую мы сегодня имеем.

Это мы испугались свободы и ответственности. Это мы безудержно ЖРАЛИ, вместо того, чтобы ДУМАТЬ о будущем детей и внуков, это мы жили минутами, а не веками, это мы не оценили по достоинству то, что произошло в 90-е гг., и это мы оболгали и осудили это время и людей этого времени. 

Теперь можно сколько угодно рвать волосы изо всех мест и посыпать головы пеплом - что выросло, то выросло, и родится обратно не может. Вопрос не в этом.

Вопрос в том, что делать сейчас и здесь.

Что НЕ ДЕЛАТЬ - более или менее понятно.

Ясно, что "новое диссидентство" бессмысленно, потому что нельзя вливать новое вино в старые мехи. Это - отработанный пар - "борьба за права человека" и прочие идеалистические стремления, которые стали истоком нынешнего положения вещей. Второй раз на те же грабли наступать не стоит.

Ясно, что чисто либеральная парадигма мышления в её европейском варианте в России не приживется, что Россия её не принимает. В этом направлении - тупик.

Ясно (впрочем, это было ясно и раньше), что идея технократии и надежда на НАУКУ в вопросах развития общества не оправдывает себя, что наука не всемогуща и целиком и полностью вторична, то есть зависит от, грубо говоря,  денег, и её самостоятельность весьма и весьма относительна.

Что НЕ ДЕЛАТЬ ввиду совершенной бесперспективности - понятно до слез. Но что же ДЕЛАТЬ?

Благодарю за уточнение. Я был не точен. Следовало написать - "Здесь мы изживаем свои фрустации", то есть пытаемся избавиться от острых неприятных переживаний на основе таких чувств, как досада, озлобленность, подавленность, униженность, полное безразличие окружающих, чувство бессмысленности жизни.

Сожалею.

malava, не буду спорить по поводу "фрустации". Право же, это не повод для спора... я думаю, мы здесь всё-таки не проблемами психотерапии занимаемся. Практикой психотерапии - может быть, но не проблемами этого ремесла.

Во всех случаях, благодарю Вас за пояснения.

P.S. "8 марта" - пусть и страннный праздник, но всё же... праздник! Целую Вашу руку.

Отредактировано Иегудиил (08-03-2009 04:03:07)

Ну и Бог с ним. Не в нем дело - это так просто, к слову пришлось и как-то нечаянно развернулось - мне кажется, что совершенно не по делу.

Отредактировано Иегудиил (08-03-2009 07:18:31)

Это Ваше личное мнение. Я должен его выслушать и отнестись к нему с уважением. Возражать Вам я не обязан и не буду.