У журналиста, пишущего на правозащитные темы, свои приоритеты. Привлечь общественное внимание к судьбе неправедно осужденного человека. Удерживать это внимание, напоминая дремлющему социуму, что неправедно осужденный до сих пор мотает срок. В общем, сделать все возможное в рамках профессии, чтобы человек вышел на свободу.

Эффективность такой работы с начала счастливых нулевых близка к нулю. Сколько уж написано о заложниках "ЮКОСа", а они все сидят. Как и "шпионы", и нацболы, и некоторые другие граждане, у которых скверно сложились отношения с эпохой и ее правоохранителями.

В этом уникальность суверенной нашей демократии. Свобода слова, если это не федеральные телеканалы и не желтая государственная пресса, полная. Ограниченная разве что пулей, но это не каждый день. Пиши что хочешь, защищай кого хочешь. Мало что изменится.

Тем дороже случай Бахминой. Все-таки удалось вытащить молодую маму из тюрьмы. То есть создан прецедент, который стоит исследовать, чтобы попытаться понять, как функционирует наша карательная система и что от этой системы следует ожидать завтра.

Алгоритм угадать трудно.

Ясно лишь, что все наши действия, включая сбор подписей в Интернете, открытые письма, подписанные известными людьми, демонстрации протеста и т.п., - все это воспринималось властью хладнокровно. Учитывалось, но не более того. Также совершенно исключен был вариант, при котором президент Медведев лично помилует Бахмину. "ЮКОС" числится за нацлидером, Путин физически не в состоянии никого простить, и это знающие люди разъяснили Светлане Петровне, после чего она забрала свое прошение.

Значит, на гуманитарных аспектах сосредоточиваться не будем. Остаются политические. Те, которые с осени принято обозначать таинственным словом "кризис".

Когда Горбачев пришел к власти и понял, что нерушимый Союз доходит уже до ручки, он начал освобождать политзеков. Это был сигнал обществу, но в еще большей степени - Западу, от которого во времена дешевой нефти требовались кредиты, инвестиции и просто подарки в виде гуманитарной помощи. Подарками и кредитами, преобразовавшимися в долги, нас тогда завалили, но это не помогло. Империя была обречена и распалась под грузом внутренних, абсолютно неразрешимых проблем. Зато все политзеки вышли на свободу.

Россия в эпоху кризиса, который, если верить Алексею Кудрину, может продлиться еще полвека, находится совсем в другом положении. Во-первых, власть научена горьким опытом "геополитической катастрофы" и обменивать гуманизм на деньги не станет. Во-вторых, вряд ли дадут. Мировой кризис тем отличается от геополитической катастрофы в одной отдельно взятой стране, что затрагивает всех. Поэтому средств на гуманизацию России сегодня у Запада гораздо меньше, чем в перестроечные времена.

Стало быть, одиночество. Все мы предоставлены сами себе - и общество, и Медведев, и Путин. И каждый волен в своих поступках и в политической жестикуляции. При этом строй не меняется и подчиненные, как почти всегда в России, ждут сигналов от начальства. Сигналы противоречивы.

А если так, то понятны метания, сопровождавшие процесс освобождения Светланы Бахминой. Все эти бесконечные отказы в УДО, отменяемые в Верховном суде Мордовии. А также положительные характеристики от администрации колонии в одном пакете с дисциплинарными взысканиями. Мордовские власти просто были не в состоянии постичь, чего от них хочет Москва. В столичном Преображенском суде тоже долго не понимали, какое решение насчет Светланы Петровны будет юридически безупречным. Оттого так долго, почти месяц, шло из Мордовии в Москву письмо с решением о подсудности дела. И пока Медведев не встретился с правозащитниками и не похвалил их за отзывчивость, Фемида наша в слепоте своей все никак не могла догадаться, достойна Бахмина УДО или нет. Свобода для нее лучше, чем несвобода, или хуже?

Полагаю, что в этом режиме ручного управления будут теперь решаться все политические дела. Оттепели как таковой ждать не стоит, зато локальные всплески гуманизма в отдельно взятых процессах иногда наблюдать будем. Кого это коснется в следующий раз - тайна, неведомая, должно быть, и самому Медведеву. Как карта ляжет. Как сиюминутная политическая обстановка потребует. Как с экономикой сложится. И что они там, внутри своего тандема, решат завтра.

Но писать про осужденных, борясь с чувством безнадеги, все равно надо. И про Ходорковского с Лебедевым, и про Алексаняна, чей процесс еще не завершен, и про Пичугина, и про Муртазалиеву, и про Сутягина, и про Данилова. Вода все-таки камень точит. Вот ведь вышла на волю Светлана Бахмина, когда уже никто не ожидал, и это огромное счастье. Раритетное по нашим временам и оттого особенно ценное.