За последнее время почти все профессиональные знатоки и кураторы экономики нашей планеты успели сесть в лужу со своими прогнозами. И тут подоспел очень своевременный юбилей, который доставил бы им много острых ощущений, если бы они о нем услыхали.

Исполнилось ровно 80 лет, как стартовала самая грандиозная в истории попытка подчинить экономику воле начальствующих лиц. В конце апреля 1929 года 16-я конференция ВКП(б) утвердила план первой пятилетки, проект великого хозяйственного скачка, и притом в самом радикальном из всех имевшихся вариантов.

Двадцатый век – время не только невиданных войн и переворотов, но и невиданного расцвета иллюзий. Может быть, поэтому двадцать первый век приговорен к тому, чтобы эти иллюзии развенчивать одну за другой.

Первым, в сентябре 2001-го, пал миф о «конце истории», о наставшем будто бы земном рае, он же – всемирное царство либерального капитализма. А вторым, прямо на глазах, проседает миф о предсказуемом и вечном глобальном росте, с неизбежностью будто бы вытекающем из господства некого набора единственно верных экономических идей.

Надо ли напоминать, что большевикам тоже было ясно как день, что их экономические идеи – единственно верные. Споры между «левыми» и «правыми» в их кругу были только о том, в каких дозах эти идеи вводить.

За прошедшее неполное столетие число желающих прямым порядком, на большевистский манер, планировать экономику в мире сильно поубавилось, хотя и не иссякло до конца.

Стоит напомнить, например, о пятидесятилетнем плане, сочиненном инвестиционным банком Goldman Sachs, с точными указаниями, каких размеров ВВП каждая отдельно взятая страна должна достичь в каждом отдельно взятом году, до 2050 года включительно.

Глеб Максимилианович Кржижановский кусал бы локти от зависти к глобальности этих масштабов и дальнозоркости этого научного предвидения. А Владимир Владимирович Путин три года назад просто вызвал своих экономистов и распорядился изготовить российский план до 2020 года, контрольные цифры которого по случайному совпадению оказались крайне похожи на голдман-саксовские.

Но обратимся к структурам более солидным и осторожным, практикующим не брутальное экономическое планирование в большевистском вкусе, а планирование-light, оно же – прогнозирование, которое, однако, безо всякой улыбки предлагается в качестве ориентира для тех, кто принимает решения.

Вот, для примера, маленькая коллекция официальных прогнозов МВФ на 2009 год. Чтобы сделать ее совсем маленькой, отберем прогнозы только для России. Сентябрь 2008-го. Прогноз роста российского ВВП на следующий год от МВФ такой: +6,5%. Месяц спустя: +5,5%. Еще месяц спустя: +3,5%. Еще два месяца спустя прогноз роста сменяется прогнозом спада: -0,7%. И, наконец, по состоянию на сейчас МВФ «прогнозирует» падение российского ВВП в 2009-м уже на 6,0%.

Какое, однако, изменение взглядов за полгода. Если это не доказательство полного провала, то какое доказательство будет полным? Самый большой и дорогостоящий коллектив экономистов в мире расписывается в том, что просто не имеет научного аппарата, пригодного для предсказаний экономического будущего. Раз за разом обещать на завтра то, что имеет место сегодня, можно в одиночку и безо всяких материальных затрат.

Добавим для полноты картины еще одну симпатичную и тоже не лишенную авторитета организацию, дислоцированную, в отличие от МВФ, не в Вашингтоне, а в Париже, – Международное энергетическое агентство (МЭА), состоящее при ОЭСР. В отличие от умеренно оптимистического МВФ, МЭА в своих нефтяных «прогнозах» специализируется на страшилках с лоббистским привкусом. Но при всех различиях в стиле суть до смешного похожа.

Горизонт предвидения МЭА – 2030 год. Что мудро и напоминает о восточной притче, что за это время кто-нибудь из троих обязательно умрет – или падишах, или ишак, или взявшийся обучать его грамоте хитрец. Но именно поэтому не стоило бы каждый год менять «прогнозы». А их меняют, и еще как.

В 2005-м МЭА «предвидит», что в 2030-м баррель нефти будет стоить $39 (или $65 с поправкой на предстоящую инфляцию). Но при условии, что в мировую нефтедобычу будет вложено $17 трлн. В последующие годы, как вы и сами можете догадаться, долгосрочные ценовые прогнозы МЭА быстро и неуклонно растут и осенью 2008-го выходят на максимум: $120 в 2030-м (или $200 с учетом будущей инфляции), а на инвестиции в нефтяной сектор запрашивается уже $26 трлн.

То, что последний из этих «прогнозов» не успел учесть происходившего как раз тогда стремительного удешевления нефти, объясняется, надо думать, замедленным прохождением этой бумаги по иерархическим ступенькам самого МЭА. Нам ли такое не понять?

И справедливо ли после этого подшучивать над нашим премьером, который синхронно с паникой по случаю «плавной девальвации рубля» 17 ноября 2008 года подписал распоряжение о том, что «Концепция долгосрочного социально-экономического развития РФ на период до 2020 года» вводится в действие и что федеральные и региональные органы власти должны отныне руководствоваться ею «при разработке программных документов, планов и показателей своей деятельности», а Минэкономразвития к 1 августа 2009 года обязано сочинить и представить новый прогноз – уже до 2030 года.

Как знать, может быть, этот прогноз-2030 и в самом деле на досуге сочиняется где-нибудь в укромных уголках МЭРа, а тем временем уполномоченные лица разъезжают по областным столицам и проверяют, сделалась ли концепция-2020 настольной книгой у губернаторов и столоначальников.

В конце концов, желание заслониться от действительности планами и прогнозами – лишь старательная пародия на то, что делают взрослые дяди и тети в вашингтонском, парижском и прочих обкомах.

За попытки заменить осмысленную и ответственную политику магическими ритуалами «планирования» и «прогнозирования» всем теперь и придется заплатить.

Отобьет ли это тягу к новым планам и прогнозам? Если и да, то лишь временно и отчасти. Чересчур глубоко она сидит в человеке. Особенно в человеке начальствующем.

Для наших властей планирование слишком долго значило слишком много – от идеального способа дележки ресурсов между лоббистами до удовлетворения маниакальной страсти начальства утвердить свое господство не только над настоящим, но и над будущим.

В лучшем случае набитые шишки заставят их со временем освоить более скромные, но не менее живучие привычки коллег с Запада. Где, цитируя Уэрта де Сото, «у государственных органов, общественных лидеров и граждан в целом сохраняется (и, предположительно, сохранится в будущем) наивная и сильная потребность в конкретных предсказаниях…, способных предложить меры экономической и социальной политики. Неудивительно, что рынок удовлетворяет этот спрос (так же как и спрос на гороскопы), поставляя публике многочисленных «аналитиков», которые со всей научной респектабельностью снабжают своих клиентов тем, в чем те нуждаются».

Впрочем, до этого еще надо дорасти. Падение мирового спроса на товары и услуги ударило по рынку услуг плановиков-прожектеров и прогнозистов-шарлатанов сильнее, чем по многим прочим. Когда и если дела наладятся, они, конечно, заговорят снова. Но сейчас им пора молчать.